Провидица

Уолтерс Эдна

Я закатила глаза.

— И все же, дожила.

— Тебе повезло.

Он придвинулся ближе так, что теперь наши бедра касались, а край стола упирался мне в спину. Меня окутало его тепло, вызывая рой ощущений. Он коснулся моего подбородка, приподняв его, потом щек, словно пытался разглядеть что-то в моем лице.

Он вздернул брови, из его глаз исчез шутливый блеск.

— Что-то не так?

— Ничего, — я развернулась и потянулась за салатом. — Будешь?

— Это твой ужин?

— Ага, — он скорчился, и я улыбнулась.

— Я могу приготовить что-нибудь на скорую руку, если хочешь, — предложил

он.

Я засмотрелась на его красивое лицо: его точеные скулы, губы, которые хочется

целовать, восхитительные глаза. Он был хорош во всем. Готовил, был «большим братом» для Эндриса, занимался спортом, чинил машины, неважно насколько старые и сложные для починки. Но самое главное — он делал меня счастливой. Последние полгода были тяжелыми, но, благодаря ему, я вынесла их. Я не хотела, чтобы он готовил для меня. Я просто хотела, чтобы он обнял меня.

— Я совсем не голодна, — сказала я.

Он убрал пряди волос с моего лица.

— Тогда поговори со мной.

Мне не хотелось бежать к нему со своими проблемами. Не сказать, что его широкие плечи не выдержали бы. Мои родители не растили меня плаксой, и мне не хотелось становиться ею сейчас.

— Веснушка, ты же знаешь, что, в конце-концов, я узнаю, в чем дело, поэтому колись, — прошептал он, его руки опустились мне на бедра. Он притянул меня ближе, и теперь мы полностью касались друг друга. Плохая идея, во всех отношениях. Ему нравилось вторгаться в мое личное пространство. Ему постоянно хотелось касаться меня.

— Это все Блейн и его высказывания в духе я-ненавижу-Валькирий? Если хочешь, я могу заставить его замолчать, я могу.

— Нет. Сегодня папа отшатнулся от меня, когда я хотела коснуться его. Он сказал, чтобы я больше не прикасалась к нему.

Торин поморщился, словно эти слова были адресованы ему, а не мне.

— Он думает, ты хочешь увидеть его будущее.

Я кивнула.

— Но я не хотела. Клянусь. Он так слаб, что иногда, когда я читаю ему и не слышу его дыхания, то начинаю паниковать, — я опустила взгляд, чувствуя себя глупо. Движение создало немного свободного места между нами. Часто из-за такой близости к Торину у меня все чувства были на пределе. — Я знаю, это звучит ненормально, потому что, с одной стороны, мне больно видеть, что он так долго мучается, но с другой — мне страшно, что он умрет до маминого возвращения.

Торин приподнял мой подбородок.

— Это не ненормально. У любого на твоем месте были бы двойственные чувства, — Торин снова забрал у меня из рук тарелку, поставил ее на стол и поднял меня на руки, словно я ничего не весила. Он подошел к круглому кухонному столу, отодвинул стул и сел вместе со мной на коленях. Я оперлась о его широкую грудь и вздохнула.

Обычно мне не нравилось, когда он обращался со мной как с ребенком, но сегодня мне было необходимо, чтобы обо мне снова заботились и любили.

Он погладил мои волосы у виска.

— Видела что-нибудь сегодня?

— Нет. Все то же беспроглядное ничего.

Он устроил подбородок на моем плече и начал играться с моей ладонью, водя пальцами от основания до кончиков пальцев. Его движения были приятными и гипнотическими.

— Как он сегодня?

— Как обычно. Читали «Моби Дика». Он отключался пару раз, но знал, на чем я остановилась. Есть какие-нибудь новости из Вальгаллы?

— Нет.

Никто не умер в аварии в Сиэтле. Несколько стариков ушли с Гримнирами, но ни одной здоровой души.

Ясно, почему он вернулся домой раньше обычного. Я задрожала, несмотря на то, что на мне была его куртка, и он крепче обнял меня. С тех пор как я узнала, что Скандинавские боги не сказка, и Норны хотят заполучить меня, все стало напоминать какой-то сумасшедший дом. Все было не тем, чем казалось раньше.

Эрик Севилль, друг детства и моя первая любовь, оказался внуком Одина, а те, кто воспитывал его, всего лишь Бессмертными хранителями. Однако когда моя наставница вернула его домой в Асгард, он прямиком оттуда примчался помочь нам в битве с личной армией богини Хель, его матери. Оказалось, он первоначально был их целью.

Эрик, не будь он Эриком, пошел на крайнюю меру и решил нанести визит матери, но на своих собственных условиях. Пройти через врата Хель, как давно потерянный сын, возвращающийся домой, а не как похищенная жертва. Для таких поступков нужно настоящее мужество.

О нем уже три месяца ни слуху, ни духу. Мы не знали, все ли у него в порядке или нет. Но что хуже всего, не умер никто из тех, кому было суждено попасть в Асгард. Везде люди были на волоске от смерти, но не погибали.

— Как думаешь, то, что происходит со здоровыми душами, наша вина? — спросила я.

Торин заставил меня посмотреть на него и убрал с лица выбившиеся пряди, его глаза потемнели.

— Наша?

— Эрика и моя. Я не с Норнами, а он в Хель, вместо того, чтобы быть в Асгарде, как все от него ожидали.

Торин нахмурил брови.

— Эрик сделал свой выбор. Норны видели, что так и будет, поэтому пытались это предотвратить, но сами же и пострадали. Они хотели повлиять на тебя, и так же просчитались. Не надо брать на себя вину за все плохое, что происходит в мире.

Я ничего не могла сделать. После того как я отказалась примкнуть к ним, все пошло наперекосяк. Божества, чтоб их. Всего лишь старые ведьмы, ведущие себя, словно дети. Если не получили своего, начинают истерить. Последний раз, когда я видела их, они предостерегали, чтобы я не шла за ними, и чтобы остерегалась мстительных богов и богинь. Предполагалось, что я могу предвидеть точное время начала войны богов, начало конца нашего мира, и они хотели получить это знание. Надо отправить им записку, что никаких видений и в помине нет.

Торин поцеловал меня в нос.

— О чем думаешь?

— Обо всем и всех. Не знаешь, может ли Эхо поискать Эрика в Хель?

— Я спрошу у него, — еще один поцелуй, у него такие мягкие губы. Поцелуй был невинный, легкий, как шепот, но все мои чувства отозвались на него. — Зная его, он скажет нет, только чтобы выбесить меня.

Эхо был парнем Коры и Жнецом номер один у богини Хель. Каждый раз, когда я думала о них, губы растягивались в улыбке. Они были странной парой, но их отношения отлично складывались. Одна Бессмертная отметила Кору рунами непонятного происхождения, из-за чего у нее появилась способность контактировать с душами и слышать их. Потом она влюбилась в Эхо, Жнеца. Я имею в виду безумную, глубокую и я-не-могу-жить-без-тебя любовь. Примерно такая же была у меня с Торином. Если Эхо любит ее так же, как Торин любит меня, он ни в чем ей не откажет.