Провидица

Уолтерс Эдна

— Карамельный гранд-латте с двойной пенкой, и следи за спиной, — сказала я. Эндрис нахмурился. — Твой преследователь, Энштейн.

— Ах, это. Со мной все будет в порядке, — парень вел себя действительно как-то странно.

Я вошла в дом.

— Я дома, — прокричала я. Дверь в кабинет была закрыта. Я доставала из рюкзака бумаги, когда сверху на лестнице показалась Феми.

— Можно увидеть его? Я принесла бумаги, которые он хотел, — она спустилась вниз, но что-то в ее глазах вызывало во мне тревогу. —

Что случилось? Что опять?

— Ему сегодня нехорошо, — сказала она.

— Что это значит? — я зашагала к кабинету.

— Мы пошли на нашу дневную прогулку, и на него накатила слабость. До сих пор не прошла. Можешь проверить.

Моя рука легла на дверную ручку. Я вошла в комнату. По телевизору шла какая-то передача о природе, но звук был выключен. Я посмотрела на папу, и у меня перехватило дыхание. К его носу была подведена кислородная трубка. Мы избавились от нее много недель назад. Я придвинулась ближе, с каждым шагом сердце билось все громче.

Я опустилась в кресло и смотрела, как поднималась и опускалась его грудь. Его кожа была сухой, когда я коснулась его. Свет от экрана бликами играл на его лице, придавая ему жуткий вид. Я не знала, сколько так просидела, пока кто-то не постучал в дверь.

В комнату с двумя большими стаканами «Старбакс» вошел Эндрис. Он ничего не сказал, и я была ему за это благодарна. Он отдал мне стакан, сжал мое плече, подвинул и сел в единственное свободной кресло в комнате.

Ох, он остается. Иногда он мог быть таким душкой.

Когда я допила свой макиато, папа еще спал. Как и Эндрис. Я потрясла его, чтобы он проснулся, и мы вместе вышли из комнаты.

— Спасибо, что остался, — сказала я.

— Только не пойми неправильно. Я по-прежнему себялюбивый эгоист, поэтому ты, — он ткнул в меня пальцем, — должна мне, — он ударил себя по груди. — И я с радостью заберу должок, — он вздохнул. — Дерьмово выглядишь. Слезы тебе не к лицу.

Рассмеявшись, я обняла его. Он, конечно, не Торин, но у него хорошо получилась поддерживать меня в отсутствии его старшего брата.

— Эй. Задушишь ведь, — он похлопал меня по спине, но перестал возмущаться, когда его руки начали подбираться к территории Торина. — Я могу и привыкнуть.

Себялюбивый эгоист высшего ранга. Я перехватила его руки до того, как они опустились слишком низко, и отдернула от себя, прерывая объятие.

— У тебя есть предсмертное желание?

— Если Торин не узнает, то и не взбесится.

— Я говорю не о Торине, — только когда он ушел, я поняла, что он так и не рассказал, почему они ненавидят ведьм. Ну и ладно. Надо еще сделать домашку перед приходом Коры.

***

Я была в своей спальне, когда мое зеркало превратилось в портал. Вместо ожидаемого мною тепла, которое обычно сопровождало Торина, повеяло холодом. Эрик?

Я встала, глядя на зеркало.

— Есть кто дома?

Кора. Хоть я и была разочарована, но заставила свой голос прозвучать с оптимизмом:

— Ага.

— Ты

в порядке?

— Нет, я танцую ча-ча-ча без ничего, кроме гавайской гирлянды на шее.

С другой стороны портала раздался смех.

— Нет, ты не можешь, ты, озабоченный. У тебя мозги работают только в одном направлении. Все, отвали. Мы с ней собираемся немного поболтать.

Затем стало тихо. Вероятно, они целуются. Когда Кора вошла в мою комнату, выглядела она несколько смущенной. Повернувшись, она помахала рукой.

— Эй, Эхо! — окликнула я.

Он вошел в комнату, выглядя темным и опасным.

— Черт! А куда подевались гавайские гирлянды?

Кора вытолкала его вон из комнаты, но портал оставила открытым. Подруга плюхнулась на мою кровать и вздохнула.

— Это вздох счастья или усталости?

Она рассмеялась.

— Блаженства. И для его полноты мне не хватает вредной еды. Пожалуйста, скажи, что у тебя на этот марафон припасены Читос или картофельные чипсы.

— Две серии не марафон. Пойду возьму перекус и напитки, — подскочила я с кровати и направилась к лестнице. Феми смотрела что-то по телевизору. — Что смотришь?

— «Сверхъестественное».

— Ооу, кто-то уже подсел на мальчиков Винчестеров, — это я посоветовала ей сериал.

Она усмехнулась.

— Хочешь присоединиться?

— Завтра вечером. Сейчас мы с Корой смотрим «Древних», — у нас заканчивались чипсы. Каждый раз, когда Кора заходила ко мне, она до отвала наедалась фастфудом. Ее мама была повернута на здоровье. Она не покупала полуфабрикаты, а дома они выращивали органические фрукты и овощи.

Я взяла с полки последнюю пачку чипсов, а из бара в гостиной банки с газировкой. Подняв взгляд, увидела, что за мной следит Феми.

— Надеюсь, ты ничего не хотела. У нас закончились чипсы.

— Ничего страшного. Я пойду за покупками завтра. Если будет что-нибудь нужно, напиши в список. Он висит на холодильнике. Торин придет вечером?

— Наверное. А что?

— Дверь…

Я закатила глаза.

— Будет открыта, — сказала я и чуть было не напомнила ей, что она не моя мама. Мы с Торином довольно часто целовались с открытой дверью, но все же в такие моменты мне хотелось большего уединения. Я поднялась наверх и, открыв дверь, замерла. Кора лежала на животе на моей кровати, и портал был открыт. — Почему портал все еще открыт?

— Чтобы я услышала, если родители будут стучать ко мне в комнату.

— Вот оно что, — я бросила ей пачку с чипсами. Она уже включала мой ноутбук и загрузила серию. Я опустилась рядом с ней и открыла газировку. — Ты уже освоила руны, открывающие порталы?

— Если бы, — она убрала волосы, и я положила голову ей на плечо. — Лавания должна была научить меня, но из-за тебя мы не начинали, а теперь ее нет. Не знаешь, когда она вернется?

— Не-а. Она одна из тех, кто выступает в поддержку мамы, поэтому ее тоже изолировали до конца слушания.