Противостояние
Шрифт:
Выпустить гнев на волю нужно было как можно скорее, и Катя нашла единственный возможный способ. Воинов обалдел, когда женские руки ни с того ни с сего обвили его шею, а рот прижался к губам. Пару секунд он стоял как каменное изваяние, а потом сорвался.
Кто на кого напал первым, было не разобрать. В одно мгновение женский туалет заполнили проклятия и стоны. Эхом отражаясь от стен, они оглушали, словно пытались спугнуть любовников. Но какое там!
Почувствовав отклик, Катя принялась за рубашку Романа. Ни одна пуговица не смогла устоять против ее ловких пальцев. Когда пришел черед ремня на брюках, Воинов оказался
– Чокнутая!
– Ты же хотел вернуть мне память.
– Я всегда хочу…
Отбросив все сомнения, он подхватил ее под ягодицы, заставив обвить свои бедра ногами, и двинулся в первую же кабинку.
– Сюда люди ходят, – прохрипел Роман прямо в рот Кате.
– Это бар, – она кое-как дотянулась до дверцы и со стуком ее захлопнула. – Здесь везде люди.
– Так поехали отсюда.
– К тебе?
– Да.
Роман тут же представил ее голую, стонущую от желания в своей кровати. От нарисовавшийся в воображении картины ноги чуть не подкосились.
– У себя будешь с Оксаной кувыркаться, – Катя неожиданно укусила его за нижнюю губу.
– Черт! – послышалось шипение. – Больно.
К постельным фантазиям тут же добавились плетка и наручники.
– Сам виноват.
– Сучка, – Воинов зубами оттянул в сторону край плаща, освобождая себе доступ к женской груди. – И с Оксаной у меня ничего не было.
– Врешь! – женская рука медленно заскользила вниз.
– И не думал, – тонкое кружевно ничего не скрывало. Алые острые вершинки так и просились в рот, как сочные ягоды, которые нужно было срочно попробовать… Вдохнуть аромат, обхватить губами, легонько укусить, наслаждаясь упругой зрелостью. – А во ты…
– Заткнись. Пожалуйста, – нащупав сквозь тонкую ткань трусов большой напряженный член, Катя восторженно охнула. Уже не имели значения Оксана, странное происшествие на перекрестке и даже предстоящие трудные переговоры с поставщиками. Все страхи и подозрения мигом вылетели из головы. У нее в ладони было лучшее лекарство от плохих мыслей, грудь ныла от возбуждения, а попу нахально тискали волшебные пальцы одного из великолепнейших экземпляров мужского племени. Жизнь продолжалась, несмотря ни на что!
– Только не останавливайся! – попросила она перед тем, как окончательно отдаться на волю эмоциям. – Остановишься – гореть тебе в аду.
– Слушаюсь! – Воинов чуть не взвыл, когда ладонь пробралась под белье. Удобно устраиваясь между ног, он поднял свою ношу повыше. – Хочу в рай!
Полы плаща разошлись, а оказавшиеся под ним чулки и тонкий лоскуток кружевных трусиков вырубили у Романа последние остатки здравого смысла.
***
Игорь Баренцев приехал в бар на час раньше назначенного времени. Решив воспользоваться случаем, он первым делом схватил со стойки меню и подозвал официантку. Игорь уже предвкушал, как закажет хороший ужин, а потом в сотый раз попробует уговорить Катю вновь сойтись, но случайно заметил странное состояние Грега. Бармен был сам не свой. Словно только что его застукали на распитии собственноручно приготовленных коктейлей.
– Гришка, – окликнул его Баренцев. – Ты чего такой кислый? Лимоны дегустируешь?
Грег направил на бывшего босса взгляд из категории «отрави себя сам».
– Я серьезно! – Игорь отложил меню и переместился на табурет у барной стойки. – Бедненький, какой ты бледненький, – нараспев
– Все в порядке.
– Да ладно! Мне можешь не рассказывать, – клиент наклонился к бармену. – Сам вижу! Загоняла тебя Катюха. Узнаю руку бывшей. Она может.
– Игорь Генрихович, – Грег не выдержал. За время работы под началом Катиного мужа, он успел убедиться, что тот способен вывести из себя даже святого. Осаживать Игоря умела только хозяйка, но это ее искусство другим было недоступно. – Вообще-то Екатерина Дмитриевна только что чуть не попала под машину.
– Что?
– То, что слышали!
– Твою мать! А сразу мне сказать нельзя было? – Игорь схватил Грега за грудки.
– Я вам уже давно не обязан ничего говорить, – Грег попытался стряхнуть с себя руки клиента, но тот держал крепко.
– Слышь ты, молчун, где Катя?
Гришка снова дернулся.
– Отвечай быстро! – рявкнул Игорь.
– В туалете она. Отмывается, – пришлось капитулировать.
– Так-то лучше! – руки на майке разжались. – Дурдом тут у вас.
Отпустив бармена, Игорь бросился в туалет. Не так резво, как журналист несколько минут назад, но все же быстро. Побелевший еще больше Грег проследил за ним взглядом. Только сейчас он удосужился сложить одно к одному: журналист по-прежнему находился в туалете с Катей. Наедине! И теперь к ним добавится ее бывший муж. Предчувствуя, что очень скоро получит от хозяйки за свою болтливость, Гришка медленно по стеночке сполз на пол.
– Мне конец! Мне совершенно… точно конец! – донеслось из-за стойки.
– Покойник, – подтвердила незаметно наблюдавшая за мужчинами официантка. – Ах, что сейчас будет!..
***
В кабинке любовников царило полное безумие. Катя кусала губы, чтобы не закричать. Воинов с такой силой и скоростью врезался в нее, что искры из глаз летели. Казалось, ему было совсем не тяжело. Ритмично работая бедрами, он надежно удерживал ее на весу и жестко насаживал на себя. Совсем как ночью. Лучше! Идеальный партнер. Сильный, настойчивый. В его объятиях она чувствовала себя бесстыдной и раскованной. Во всем мире не было ничего, кроме влажного скольжения, звонких шлепков и хриплого дыхания.
Спустя пару минут безумной скачки Катя уже была на грани. Изо рта вот-вот должен был вырваться возглас освобождения, и лоно сжаться от оргазма.
Дверь кабинки распахнулась внезапно.
– Милая?! – проревел рядом до боли знакомый голос.
Державшие Катю руки дрогнули.
– Катюша?!
Ворота рая резко захлопнулись перед ее носом.
– Кто этот мужчина?
От возбуждения не осталось и следа.
Проклиная все и всех, Виноградова раскрыла глаза.
Прямо передней ней, махая ресницами как опахалом, стоял Роман. А в дверном проеме, вытаращив глаза, замер ее бывший муж.
– Дорогая, – глаза Игоря пылали огнем. – Я жду ответ!
Так повезти могло только Кате! Вначале джип, теперь муж. Удача в самый последний момент поворачивалась к ней задом, оставляя ни с чем. Мировой заговор против одной-единственной несчастной женщины! Хотелось взять и разреветься. Позорно, по-бабски, с надрывом. Но Виноградовы не плачут. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. И она сдержалась.
***
Воинов стоял на улице, пытаясь придти в себя.
В голове как прилипчивый мотив какой-нибудь песни повторялся нелепый диалог: