Противостояние
Шрифт:
Ховаймо на спід тягар наших бід,
І в Штати нема чо тікати.
Таж пиво у нас холодне, як лід,
Дівчата солодкі, як мід…
***
Вечером молодые люди, одержав победу над захватчиком в Ореховом гае, оставили в клубе «Повстанец» охолощённое оружие, переоделись в свою одежду и сели на трамвай. Они были довольны проведённым днём и выглядели счастливыми.
– Ти втомилася? (Ты устала?) – полюбопытствовал
– Трохи (чуток), – отвечала девушка, позёвывая.
– Не хочеш з моєю бабусею познайомитися? Вона живе тут неподалеку. (Не хочешь с моей бабушкой познакомиться? Она живёт здесь неподалёку).
Девушка согласилась, выдавливая улыбку на своём лице. Они сошли на остановке; трамвай, стукнув дверями на прощанье, скрылся в темноте, громыхая колёсами о рельсы.
– Це найдорожча для мене людина. (Это самый дорогой для меня человек), – говорил Михайло, не глядя на свою подругу. – Коли мої батьки робили кар'єру, я жив з бабкою. Вона мене водила в школу, коли я був зовсім маленьким, забирала з школи, ми разом ходили в парк. Я катався на каруселі, вона сиділа на лавці поруч. Я пам'ятаю її ніжні руки, які ліпили мої улюблені вареники з картоплею, я чую її теплий ніжний голос, який читає мені казки. Все це було. І прошло. Я виріс, але запам'ятав дитинство, в якому була вона, моя баба Маша. (Когда мои родители делали карьеру, я жил с бабкой. Она меня водила в школу, когда я был совсем маленьким, забирала из школы, мы вместе ходили в парк. Я катался на карусели, она сидела на скамейке рядом. Я помню её нежные руки, что лепили мои любимые вареники с картошкой, я слышу её тёплый нежный голос, который читает мне сказки. Всё это было. И прошло. Я вырос, но запомнил детство, в котором была она, моя баба Маша).
– Ти її дуже любиш. (Ты её очень любишь), – заметила девушка. – А чому ми прийшли до супермаркету? (А почему мы пришли в супермаркет?)
– Треба купити продукти. Баба Маша старенька. Вона живе в будинку без ліфта. Їй важко спускатися і підніматися на п'ятий поверх. Тому я раз на тиждень відвідую її і приношу продукти. Сьогодні саме такий день. (Надо купить продукты. Баба Маша старенькая. Она живёт в доме без лифта. Ей тяжело спускаться и подниматься на пятый этаж. Поэтому я раз в неделю навещаю её и приношу продукты. Сегодня именно такой день).
Они поднялись на пятый этаж, Михайло поставил сумки, полные продуктов, и потянулся рукой к кнопке звонка, но дверь открылась раньше. Выглянуло худое сморщенное лицо старушки.
– Здравствуй, Мишенька, – сказала она, обнимая внука, и, взглянув на сумки, покачала головой. – Зачем же ты столько притащил? Всё ведь пропадает…
– Прекрати, бабушка. Тебе надо хорошо питаться. Ты очень бледная. Но сегодня я не один. У нас гостья. Прошу любить и жаловать – Снежана…
Девушка улыбнулась и поздоровалась с бабкой.
– Ох, Бог ты мой, – запричитала старушка. – А я вас в дверях держу. Проходите, дети.
Снежана нерешительно как будто с опаской переступила порог квартиры. Из кухни шёл вкусный пряный аромат.
– Баба Маша, ты что-то стряпала, – улыбнулся Михайло. – Я узнаю этот запах… свежеприготовленного борща. Ради меня старалась?
– Я ждала тебя, Мишенька. Знаю, что дома мамка твоя ничего не готовит…
– Когда ей готовить?! Всё время на
– Мойте руки, дорогие мои, и садитесь за стол, – тёплым нежным голосом проговорила старушка, исчезая на кухне.
– Баба Маша, – сказал Михайло своей подруге в ванной комнате, – знатна куховарка. Тобі потрібно спробувати її куховаріння – пальчики оближеш.
– Вона російська? (Она русская?) – спросила Снежана, поморщив нос.
– Я тобі потім все поясню. Йдемо…
Голодный как волк Михайло съел густой наваристый борщ, приправленный зеленью и сметаной, за считанные минуты. Он с недоумением взглянул на Снежану, которая ещё не приступала к трапезе.
– Ты чего?
Старушка, покачав головой, сказала:
– Отведай, дочка, борща. Тебя тут никто травить не станет… Аль немая ты?
– Я не голодна, – тотчас отозвалась Снежана, густо покраснев.
– Она немного стесняется, бабушка. Всё-таки в первый раз здесь, – сказал Михайло и коснулся руки Снежаны.
– Дочка, может, тогда чайку попьёшь? – спросила сердобольная старушка. – Я испекла хворост. Угощайтесь, дети.
Старушка разлила по бокалам чай и поставила на стол блюдо со сладким хворостом. Снежана попробовала угощение и сказала, слабо улыбаясь:
– Смачно! (Вкусно!)
– Я же говорил – пальчики оближешь, – обрадовался Михайло.
– Видела я вас сегодня, дети, – вздохнула старушка. – На параде… По телевизору показывали. Я ничего не понимаю. Как же так? Чествуют бандитов и фашистов…
– Времена изменились, бабушка, – сказал Михайло. – Бандеровцы, к которым мы себя причисляем, сражались и с немцами, и коммунистами, – со всеми оккупантами за свободу Украины.
– Ох, – вздохнула старушка, – может, ты и прав, внучок. Времена изменились, а я слишком стара, чтобы понимать новые веяния… Как быстро ныне вечереет! Темень-то какая на дворе. Оставайтесь, дети, на ночь. Места всем хватит.
– Нет, баба Маша, мы пойдём, завтра нам рано вставать. Учиться, учиться и ещё раз учиться, как говорил большевик Ленин. Я только покажу Снежане свою детскую комнату…
Они встали из-за стола. Михайло провёл Снежану по бабкиной квартире.
– Ось тут, – говорил он, заходя в помещение детской комнаты, – прошло моє дитинство. Ось дивися – машинка, якою я грав. (Вот здесь прошло моё детство. Вот смотри – машинка, которой я играл).
Дверь закрылась, щёлкнул замок.
– Твоя бабуся… Чому вона говорить по-російськи? – спросила Снежана, медленно приближаясь к окну, где стоял Михайло.
– Тому що вона російська, – вздохнул юноша. – Мій батько зростав в змішаній сім'ї: батько – українець, мати – російська. Втім, в ті часи це жодної ролі не грало. (Мой отец рос в смешанной семье: отец – украинец, мать – русская. Впрочем, в те времена это никакой роли не играло).
– А тепер грає! – заметила Снежана, подходя всё ближе. – А знаєш, як то кажуть? Російська людина – добра людина, чаєм напоюватиме, обігріє, але він же тебе і приріже. (А знаешь, как говорят? Русский человек – добрый человек, чаем напоит, обогреет, но он же тебя и прирежет).