Противостояние
Шрифт:
Вождь троллей, все это время упражнявшийся со своим оружием, подбросил вверх сразу два топорика и, поймав, довольно улыбнулся Иворуа. Эльф улыбнулся в ответ.
Глава 19
- Отбой!
Бордерик вздрогнул от этих слов разнесшихся в пустоте камеры. Он ждал их, но от этого слова надзирателся прозвучали не менее неожиданно и испугали молодого светлого эльфа. Спина взмокла, и он почувствовал, как рубаха прилипла к телу. Отвратительное чувство. Руки дрожали.
«Нельзя допускать страха, только не сейчас» - мысленно заверил себя Бордерик.
- Я кому сказал, отбой, отродье эльфийское. Или может быть мне открыть дверь и зайти внутрь? Я не посмотрю на твою «голубую» кровь, – из-за двери раздалась брань.
«Священные духи, этот человек когда-нибудь замолчит?».
- Смотри мне, тощий выродок эльфийский, если я услышу в твоей камере какой-нибудь шум, переломаю все ребра.
Наконец за дверью послышались удаляющиеся шаги, и вскоре в камере повисла тишина. Погас свет факелов в коридоре. Бордерик остался совершенно один, и некоторое время всматривался в покрытый трещинами потолок, глубоко дыша и пытаясь сосредоточиться. Сейчас главным было успокоиться. Впереди ждала целая ночь, несколько часов перед тем, как надзиратель снова заглянет в его камеру, и за это время надо было успеть. Рука светлого медленно сползла по грязной простыне, и дрожащие пальцы обхватили какой-то грязный предмет.
«Успокойся».
Действительно пора было успокоиться и закончить начатое, довести дело до конца. Бордерик аккуратно, стараясь не шуметь, ступил на пол. Койка предательски скрипнула, и он замер, боясь, что надсмотрщик может услы-шать даже этот ничтожный звук. Эльф вслушался, но не услышал ничего, кроме вороха мышей в углу камеры. Твари доедали то, что осталось от его завтрака, и ничуть не боялись Бордерика, к соседству с которым уже привыкли. Принц, затаив дыхание, соскочил с койки и крадущимися шагами медленно двинулся к окну, перегороженному решеткой у дальней стены. Из него в камеру падал тусклый лунный свет, сквозь решетки можно было рассмотреть звездное небо. Оно казалось как никогда прекрасным и манящим своим великолепием. Бордерик еще крепче зажал в руке предмет, блестевший при лунном свете. Это был небольшой напильник с деревянной ручкой. Светлый осторожно подкрался к решетчатому окну, то и дело, озираясь на
входную дверь. Все было тихо и спокойно. Похоже, надзиратель завершил обход и уже видел десятый сон в своей сторожевой будке в конце коридора. Скоро среди стен темницы должен был раздаться его храп. Но сейчас это было неважно. Гораздо важнее было успеть сделать задуманное до утра, пока город спал. Бордерик посмотрел на металлические решетки и прищурился. Внешне металл выглядел невероятно прочным, и казалось, что такую конструкцию невозможно не то, что спилить, но выбить бревном. Однако опытный глаз мог заметить, как у самого основания в тех местах, где концы прутьев соприкасались с бетоном, металл покрывал едва заметный налет ржавчины. Короззия. Именно там Бордерик начал подпиливать прутья и один из них, поддавшись, теперь свободно болтался в воздухе. Оставалось еще два,… медлить было нельзя, иначе могло случиться непопровимое.
Бордерик сжал зубы и на всякий случай еще раз повернулся к входной двери. Убедившись, что за дверью пусто, он принялся подпиливать второй прут. Металл противно скрипел и по лицу эльфа заструился холодный пот. На руки падали блестящие металлические стружки, лунный свет слепил глаза. Однако принц понимал, что тот риск, на который он шел сейчас, был полностью оправдан. Он не мог подвести своего отца и свой народ. В первую очередь свой народ. Напильник быстро забивался стружкой, и Бордерику то и дело приходилось выбиватье ее, ударяя напильник о бетонную стену камеры. В тишине ночи с каждым ударом разносился глухой звук, и каждый раз нутро эльфа сжималось липким комком страха, подступающим к самому горлу. Однако работа шла, и вскоре Бордерику удалось отпилить второй прут. Мышцы неприятно ныли, прося отдых, но остановиться сейчас, значило бы остановиться навсегда. Бордерик это понимал, поэтому рука с напильником принялась за третий прут. Глаза залил пот, но принц не останавливался. Это был единственный шанс, не воспользоваться которым он не имел права. Он знал, что там, в лесу, в его священном родном лесу Местальэ, его ждут и в него верят и подвести тех, кто
- Я должен, – прошипел Бордерик чуть слышно.
Напильник раскалился от постоянного трения и, несмотря на деревянную ручку, за которую светлый эльф держал его в своих руках, обдавал жаром кожу на пальцах принца. На этой маленькой железной с первого взгляда безделушке, похоже были наложены чары. Скорее всего, это было что-то вроде отвода глаз, иначе надзиратели бы давно нашли напильник при обыске камеры, который они устраивали по несколько раз на день. Наконец все было кончено, и третий прут был перепилен под основание. Бордерик выдохнул и смахнул с лица пот. Он засунул напильник за пояс. Пока не стоило расставаться с этой штукой хотя бы потому, что он мог пригодиться в качестве оружия за стенами камеры. Все лучше, чем драться с врагом голыми руками. Руки после невероятной нагрузки тряслись, и молодой эльф обессиленный опустился на пол, тя-жело дыша.
«Ты должен» - подумал он – «Ты должен».
Усталость, скопившаяся за все время заточения в темнице, теперь дала о себе знать после того, как он впервые за долгое время перенес физическую нагрузку. Последнюю ночь он провел без сна, размышляя о побеге и начав подпиливать эту самую решетку на окне. До этого же, он практически не мог спать в четырех стенах камеры из за постоянного писка мышей, которые, как только он засыпал, норовили взобраться на койку. Первое время Бордерик ловил маленьких грызунов и выбрасывал в окно, но затем делать это не было уже не сил не желания. Всех мышей было не переловить, каждую ночь из дыры в стене в камере появлялись все новые твари, а сил на бессмысленную охоту оставалось все меньше. Поэтому принц быстро бросил эту затею. Но если бы одни мыши… Надзиратели были куда опасней любых грызунов. Никогда в своей жизни, не имея дело с людьми, Бордерик не мог предположить, что эта раса окажется такой жестокой и что такое обращение с другим живым существом вообще возможно где-либо. Эти люди издевались над ним, над наследным принцем Местлаьэ, будто он был безродным псом, кормили его один раз в день, а порой и через день помоями, которые зачастую были к тому же не свежи. Они считали необходимым оскорблять его и избивать каждый раз, когда заходят в камеру. И за все то время, что он был здесь, он ни разу не выходил наружу даже в туалет, если он хотел справить нужду, то делал это прямо в камере, поэтому в четырех стенах стоял отвратителный смердящий запах. Возможно, это и тянуло грызунов.
Но сам Бордерик был на пределе. Лишь могучая воля и внутренний стержень позволяли молодому принцу держаться до конца. Наверное, многие на его месте просто давно бы сдались и оставили борьбу за свою жизнь, предпочтя такой жизни смерть и потеряв всякую надежду на освобождение.
- Нет, я не сдамся, – прошептал Бордерик.
Он устремил взгляд в прутья решетки на окне. Предстояло в очередной раз перебороть себя и сделать следующий шаг. Вот только на это не осталось никаких сил. Тело ломило от усталости. Бордерик прикусил губу.
«Соберись».
Светлый закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Сейчас необходимо было собрать все силы в кулак. Никто, и он сам, в первую очередь, не пой-мет, если он не попытается сделать то, что должен, не рискнув. Пусть даже на карту будет поставлена его собственная жизнь. Только тогда, когда он умрет, исполняя свой долг, вокруг скажут, что он умер, отдав все силы и сделав все, что мог, все от него зависящее… или же скажут, что он сдался. Это будет трусость, самообман. Бордерик открыл глаза и медленно поднялся на ноги, с трудом державшие принца, будто тот выпил несколько бутылок славного в Местальэ ликера. Бордерик подошел к окну и схватился за прутья. Из груди вырвался стон, и принц потянул прутья на себя. Сперва показалось, что безуспешно – решетка будто бы вросла в бетон, несмотря на подпиленные внизу прутья, однако Бордерик не сдался и, найдя точку опоры на стене, уперся ногой и потянул еще раз. Прутья, противно скрипнув, двинулись с места. Руки неприятно сводило в предплечьях, суставы были готовы выскочить наружу, а кожа на ладонях стерлась от прикосновения с ржавчиной в кровь. Бордерик, сжав зубы, сумел выгнуть решетку вверх. В глазах от приложенных усилий тут же встала белая пелена, и он чуть не упал на пол, но вовремя выпрямился и удержался на ногах. Голова кружилась. Чтобы хоть как-то придти в себя, принц высунулся в окно и вдохнул полной грудью свежего воздуха.