Противостояние II
Шрифт:
— Понимаю. — Она действительно довольно долго раздумывала над тем, как он проделал тот фокус со спутником, но ответа так и не нашла. — Только бескровно почему-то не получается. Не забыл, что в прошлый раз сто двадцать человек погибло?
Серёга вздохнул и виновато посмотрел на неё.
— Не рассчитали мы... Бывает... Члены Совета тоже были недовольны. Особенно тем, что при этом Президент погиб. Говорили мне, что мы могли бы уронить спутник где-нибудь подальше от города. Кстати, то, что мы его сняли с орбиты, а не стали отключать его аппаратуру от систем питания,
— Погоди! Ещё одно!
Серёга снова развернулся к ней и уставился на неё своими внимательными глазищами. Сказал:
— Я, кажется, понимаю, что тебя беспокоит. Ты патриотка своей страны. Ты комсомолка, а тут какой-то «господин барон», девушка итальянка…
— Какая итальянка?
— Ну эта официантка. — Он мотнул головой назад. — Она же итальянка. Ты разве не обратила внимание на то, что мы разговаривали на итальянском?
— Серьёзно?! А как тогда?..
— Ну да, серьёзно. А что здесь такого? Тебя же не очень удивило, каким образом мы сняли тот спутник с орбиты? По сравнению с этим твоя способность понимать различные языки — это мелочь!
— Ничего себе!
Серёга перевёл взгляд на дверной проём и прислушался. Теперь и Юля услышала звук приближающихся шагов. Та же девушка официантка прикатила столик на колёсах с заказанным кофе. Пришлось прерваться и подойти. Юле не понравилось, какими глазами Серёга разглядывал ноги этой горе официантки, когда она отвернулась от них, наклонилась над столиком и начала разливать густой, чёрный кофе по изящным чашечках тонкого фарфора. Она даже дёрнула его за рукав курточки. Тогда Серёга оторвал взгляд от девушки и вопросительно взглянул на неё. Увидев недовольное выражение её лица, смешливо фыркнул себе под нос, обнял её плечи, сильно прижал к себе и коснулся носом её виска — мол, не волнуйся, я с тобой!
***
Они ещё пили кофе, стоя по разные стороны глобуса, когда в помещении появился посторонний. Молодой мужчина лет тридцати пяти. Невысокий, сухощавый, с уверенной посадкой головы и мягким взглядом карих глаз. Расчёсанные на косой пробор тёмные, прямые волосы. Причёска короткая и очень аккуратная. Волосок к волоску — как будто только что от парикмахера. Красивые густые брови. Одет мужчина просто и удобно. Тёмно-серые хорошо отглаженные брюки, мягкие полуботинки тёмного цвета (при таком освещении трудно было наверно сказать, какого именно оттенка), светлая однотонная рубашка с чёрной бабочкой вместо галстука, поверх которой натянута безрукавка тонкой серой шерсти. Пиджака или какого-то сюртука на мужчине не наблюдалось.
Очевидно, пришедший не ожидал встретить здесь кого-либо кроме Серёги. Он обратился к нему ещё из коридора: «Оба эксперта по атомным судовым силовым установкам сейчас...» — тут он шагнул в комнату, увидел Юлю и осёкся. Серёга оглянулся на неё, подошёл, встал рядом и представил:
— Познакомьтесь, господин барон — это и есть та самая Юля Самойлова, о которой я вам всем рассказывал! — Потом коротко взглянул на неё и представил своего знакомого. — Юля, это член Совета барон Рудольф фон Гуттенберг. Прошу любить
Тон, которым Серёга произнёс последнюю фразу, был очень дружелюбным, и Юля улыбнулась. Улыбнулся и господин барон. Он подошёл к ним и протянул ей руку. Серёга тут же забрал у неё блюдечко с недопитой чашкой кофе, чтобы она могла поздороваться. Она подала барону свою руку, и тот склонился над ней в поцелуе. Выпрямившись, он шагнул назад и с улыбкой сказал:
— Наслышан! Рад познакомиться лично! Зовите меня Рудольфом, Юля. Будем без церемоний.
После этого повернул голову к Серёге и сказал:
— Не думаю, что Юле будут интересны эксперты с их нудными рассуждениями о проблемах ядерной безопасности. Может, мы избавим хорошенькую девушку от этого?
Серёга вздохнул и кивнул. Сказал, обращаясь к ней:
— Всё, Юлька, больше не буду тебя мучить. Возвращайся к себе! Серьёзные дела, действительно, лучше предоставить специалистам. Иначе можно больших бед натворить…
Это было последнее, что Юля видела и слышала в том сне. После этого она крепко, без сновидений, уснула и проснулась по звонку будильника.
***
Юля прослушала звон будильника от начала и до конца, перевернулась на бок, поморгала, щурясь на льющийся из открытой двери кухни яркий свет, зевнула и потянулась под одеялом. Припомнила сон, припомнила тех девушек итальянок и «господина барона» улыбнулась своей ревности там, во сне, и громко, с выражением, произнесла:
—Buongiorno senorita! [итал. Доброе утро, девушка!]
Поняв, что поздоровалась она с собой на итальянском, Юля рывком уселась на диване и испуганно огляделась. Спит она до сих пор, что ли? Потом в голову пришла и другая мысль: «С чего ты взяла, что это итальянский? Ты разве когда-нибудь слышала итальянскую речь?» — поняв это, она рассмеялась. Вообще, настроение у неё было просто прекрасным. Отлично выспалась. По Серёге сильно соскучилась, но это дело поправимое! Итак, подъём!
***
Замёрзла Юля сегодня. Вроде и идти недалеко — всего пятнадцать минут быстрым шагом, а промёрзла здорово. Минус двадцать два и ветерок противный прямо в лицо. Добежала, взлетела на крыльцо, ухватилась было за ручку двери, как вдруг та сама начала открываться. Отскочила назад, чтобы её не зашибло, а тут на крыльцо Галина Сергеевна выходит.
Галина Сергеевна узнала её и улыбнулась:
— Здравствуй, Юленька! Хорошо, что я тебя встретила.
— Здрасьте, Галина Сергеевна!
Тётя Галя сняла вязанную рукавичку, сунула руку в карман своей шубки, порылась там и протянула ей ключ от английского замка. В отверстие ключа было продето пружинное колечко, на котором болтался небольшой ярлычок из клеёнки бежевого цвета. На клеёнке чернилами или чернильным карандашом написана цифра три. Номер их квартиры?
— Возьми! Это запасной. Пусть у тебя будет. Не звони в дверь. Серёжка ещё спит, и ты его не буди, пока он сам не проснётся. Вчера он у меня выглядел больным. Я ему там записку написала, но можешь на словах передать, что если он будет себя неважно чувствовать, пусть остаётся дома. Поняла?