Противостояние II

Раевский Александр

— Серёжа, не надо! Я не хочу!

Он не сразу её отпустил. Она даже чуть было не рассердилась. Вывернулась из-под него, забилась, не понимая, как освободиться, лишь тогда до него что-то начало доходить. Он помедлил ещё немного, а потом перелез через её ногу, упал на живот и засунул руки под подушку.

Полежал так, глядя на неё одним глазом, а потом на спину перевернулся. Он ещё тяжело дышал, когда сказал ей это.

— Знаешь, Юлька, то, что ты со мной вытворяешь, называется одним очень нехорошим словом…

Она

искала под одеялом свои трусики, когда он это сказал. Удивилась так, что даже забыла про свои поиски. Повернулась к нему и спросила:

— Каким словом? Что я с тобой вытворяю? О чём ты?

— Издеваешься ты надо мной — вот что! — Серёга тоже сел в кровати, взял свою подушку, отбросил её к стене, переполз туда и уселся, подсунув подушку под спину.

Она аж задохнулась от удивления.

— Это я-то издеваюсь?!

— Ну, не я же! Заводишь меня, а потом грубо бросаешь! Я вот никак понять не могу: зачем ты это делаешь? Тебе что, доставляет удовольствие смотреть, как я мучаюсь?

— Ты что, дурак? Ты о чём? Я вот вообще ни слова не поняла из того, что ты тут наговорил!

— Не понимаешь?

— Нет, не понимаю!

— Странно. Ты показалась мне девушкой достаточно взрослой, чтобы понимать такие вещи.

— Какие вещи?

Серёга молча зашарил под одеялом ногами, потом нырнул рукой к своей левой ноге, рассмотрел свою добычу и протянул Юле её трусики. После этого обеими руками высоко поднял одеяло, поглазел в темноту под ним и снова протянул руку на сей раз за своими трусами. Натянув их под одеялом, он поднялся на ноги, прошагал к краю кушетки, спрыгнул на пол, подошёл к стоящему в углу шкафу, открыл его, достал что-то светлое, вернулся к ней и протянул ей большое банное полотенце.

— Если тебе нужно принять душ, можешь идти первой. Я пошёл готовить завтрак.

— Ну уж нет! — возмутилась она. — Давай заканчивай то, что начал! Какие вещи я не понимаю?

— Я уже сказал какие. Повторить?

— Повтори!

Серёга отошёл к письменному столу, нашёл на стуле свои домашние брюки, натянул их и угрюмо пробурчал:

— Не хочу повторять. Всё ты прекрасно понимаешь. Просто ты упрямая и не хочешь признаваться в том, что была неправа. Иди в душ!

— В чём я была неправа? — Она начала злиться.

— В чём, в чём… Здесь можно, а тут не трожь! — передразнил он её. — Это можно, а вот это ни в коем случае нельзя! Ты как будто специально меня дразнишь, а потом, в самый неподходящий момент, говоришь: «Стоп!» А я всё время боюсь, что могу не выдержать или не понять тебя, и тогда случится что-то очень нехорошее.

Юля подошла к нему, пока он говорил. В спальне было прохладно, и она начала мёрзнуть, лишь только выбралась из-под одеяла. Она обхватила плечи руками, и Серёга, видимо, понял, что ей холодно. Он осторожно обнял её своими горячими руками и привлёк к себе. Она положила руки ему на талию, подняла к нему лицо

и шёпотом спросила:

— Что «нехорошее»?

— Не знаю… А если бы я не смог остановиться? Ты бы считала, что тебя изнасиловали и, наверное, была бы права, а я чувствовал бы себя преступником. Я так не хочу, Юль.

— Я просто испугалась. Неожиданно как-то это было.

— Неожиданно? — Ей показалось, что он усмехнулся. Она отстранила голову от его щеки и посмотрела ему в лицо. Нет, показалось. Серёга был серьёзен и даже хмурился. — Знаешь, если ты ножки передо мной раздвинула, то тут уже всякое может случиться.

— Ну, ты же сам просил.

Серёга пожал плечами и согласился:

— Просил. Ладно, я всё понял. Одевайся. Пора завтракать и садиться за уроки. Я к письменным ещё вообще не приступал.

— Подожди! — она не отпустила его талию. Серёга снова положил руки ей на плечи. — Скажи, ты что, обиделся?

— Угу, немножко… Ничего, это пройдёт. Не смертельная обида.

Он попытался отстраниться от неё, но она снова не отпустила его:

— Погоди! Скажи, а что без этого никак нельзя?

— Без чего «без этого»?

Вот ведь тупица!

— Не прикидывайся, что не понимаешь! Без того, что я тебе не дала!

— Почему? Разумеется, можно! Останемся просто друзьями. Почему нет? Только в этом случае ты меня не провоцируй, ладно?

— Когда это я тебя провоцировала? — вспыхнула она.

— Ну как «когда»?.. Когда под одеяло ко мне забралась. Ты мне как раз снилась. Я открываю глаза, смотрю, а оказывается, это ты меня холодными руками трогаешь. Подумал даже, что ты из моего сна материализовалась.

— Я тебе снилась?

— Угу. Ты мне часто снишься.

— А ещё кто тебе снится?

— Тётя Галя, друзья магаданские, много кто…

Высвободился из её рук, развернул её лицом к кушетке, приобнял за плечи и говорит:

— Ладно, если тебе душ не нужен, тогда я туда пойду. Нужно умыться и зубы почистить. Одевайся. — И подтолкнул к кушетке.

— Чего вздыхаешь? — она подобрала с пола футболку и как раз натягивала её на себя.

— Так… Жалко, если честно…

— Чего тебе жалко?

— Да так… — Развернулся и вышел из спальни.

Можно было бы прицепиться к нему и сказать, что это невежливо, на вопросы отвечать вот так, как он отвечает, но почему-то не стала. Тема уж больно скользкая. И в том, что он обиделся, она не сомневалась. Понятно же, что он рассчитывал на большее. И в том он прав, что если не хочешь, чтобы это случилось, то не стоит его к себе между ножек пускать…

Эх, жалко, что Леська далеко. С ней бы посоветоваться. Может, подсказала бы что-нибудь умное. Может, съездить? Она тоже во вторую учится, так что сейчас должна быть дома… Нет, далеко это. Почти час на метро туда, потом час обратно. Да и у неё меньше часа никак не получится. А уроки делать?