Противостояние 2
Шрифт:
Это было молоко - но непонятно чье, такого молока Скворцов не пил никогда. Горькое до рези в глазах, жирное как сливки, горячее. С каждым глотком молоко проваливалось внутрь, наполняя его теплом...
– Женщина не должна ухаживать за мужчиной...- спокойно сказал Масуд - она не должна видеть слабость и немощь мужчины. За раненым мужчиной должен ухаживать другой мужчина - но у меня и так мало людей, извини...
Что-то сказав на местном диалекте, Масуд отослал женщину...
– Твой друг будет жить. И ходить. Настоящий доктор сделал ему операцию в госпитале, у нас здесь есть и госпитали и доктора. Доктор сказал, что он долго должен лежать - но потом он встанет и пойдет.
Поблагодарить? Поблагодарить врага?
Или не врага?
– Спасибо...
– Не стоит - Масуд
– Интернациональный долг...
– туманно сказал Скворцов, который не знал ответа на поставленный вопрос
– Долг? Но кому ты должен, шурави? Как же ты умудрился задолжать и задолжать так, что проливаешь свою кровь? Сколько тебе лет? Ведь немного. Как ты умудрился задолжать тому же Наджибу, который называет себя Наджибулла, потому что боится нас?
– А вы... зачем воюете?
– Здесь мой дом. Здесь моя родина. Хочешь, я расскажу тебе, почему я воюю?
Говорить уже сил не было, Скворцов просто кивнул
– Это было давно. Так давно, что я уже не все помню, ведь на войне не все упомнишь. Я родился в богатой семье, мой отец был полковником и в детстве я не знал нужды. Отец отправил меня учиться в Кабул и тогда я впервые попал в большой город. Ты родом из большого города или из маленькой деревни, как эта?
– Из города...
– Тогда ты не сможешь меня понять. Это чувство очень сложно понять - чувство селянина, попавшего в большой город. Пусть здесь я жил ханом, как и мой отец - но там я стал никем. И еще я увидел несправедливость. Большую несправедливость. Скажи - это хорошо, это правильно, когда муллы в мечетях славят правительство, которое издевается над правоверными? Скажи, это хорошо когда мулла дает деньги в рост и пьет вино? А ведь все это было.
Потом мы создали организацию. Мы назвали ее "Джаванан-и-муслимен", исламская молодежь. Мы просто хотели того, чтобы правительство перестало грабить правоверных непомерными налогами, а муллы в мечетях наконец то не только говорили бы об Аллахе но и жили бы по его законам*. Скажи, мы многого хотели?
Скворцов никак не отреагировал.
– Когда Дауд, сам пришедший к власти кровью узнал о нас, он приказал нас схватить и казнить. Я скрылся здесь, в горах - но солдаты Дауда пришли и сюда. Мои родственники предупредили меня, когда я был в отцовском доме и я побежал. Я скрылся в кустарнике и залег, один из солдат прошел в нескольких шагах от меня, но так меня и не заметил. Волей Аллаха я спасся и смог продолжить борьбу. А потом появились шурави. Наши законы предписывают нам сражаться с теми, кто приходит к нам с оружием и я поступил так, как мне подсказало мое сердце. Когда сюда пришли партийные активисты - те, кто здесь никогда не жил и никого здесь не знал** - мы прогнали их вон. А потом сюда пришли шурави. Пришли войной - и мы снова взялись за оружие и стали воевать с шурави. Мы никогда не претендовали на другие земли, но и не уйдем со своей.
– А как же ... Амударья? Как же обстрелы... Как же слова о том, что скоро будем воевать у Москвы?
В словах Скворцова была правда - война разрасталась и приобретала более опасные формы. В восемьдесят пятом был впервые - со времен Великой Отечественной Войны - зафиксирован факт обстрела советской территории. "Кочующий" ротный миномет выпустил по советской территории четыре мины, что послужило основанием для широкомасштабной операции по зачистке в афганском приграничье. Вообще,
– Не приписывай мне то, что делают другие - строго сказал Масуд - ведь если бы я был согласен с тем, что говорят в Пешаваре, разве бы стали меня убивать такие же афганцы, такие же воины джихада как и я сам? Люди, которые сидят в Пакистане и называют себя представителями афганского народа, они потеряли совесть и честь. Ни один афганец не давал им права говорить от своего имени! Они разворовывают деньги, которые присылают те, кто хочет помочь афганцам, они кладут себе эти деньги в карман. Они лгут, говоря от имени тех, кто не давал им такого права. Они отравляют колодцы и не дают спокойно жить мирным афганцам. Они с радостью привечают в своих рядах бандитов и убийц со всего мира и отправляют их на нашу бедную, забытую Аллахом землю! Они грызутся между собой как пауки в банке и злодейски убивают всех тех, кто осмеливается говорить против них. Они даже осмеливаются расстреливать женщин и детей в лагерях, если их мужчины остались в Афганистане и отказались воевать по их указке. Воистину - горе, горе Афганистану, если такие люди будут говорить и действовать от его имени!
Ахмад Шах поднялся со своего места.
– Лейла присмотрит за тобой. Она училась в школе три класса и немного понимает на твоем языке. Я же вынужден покинуть тебя. Но я еще приду, и мы продолжим разговор. Пусть Аллах излечит твои раны и даст тебе сил!
Ахмад Шах ушел - а Скворцов остался лежать в маленьком, теплом доме, посреди зимнего, студеного Пандшера.
* Здесь Ахмад Шах лукавит. Организация "Джаванан-и-муслимен" была часть более крупной международной исламской террористической сети "Братья-мусульмане". Это была организация, созданная в Египте в двадцатые годы и ставящая целью восстановление религиозной власти на всем Востоке (в перспективе - порабощение всего мира и создание исламского халифата). Организация добилась немалых успехов, в ее сети попало немало молодых людей, в том числе и Масуд. В Афганистане ее интересы продвигал Бурхануддин Раббани, преподаватель богословия в Кабульском университете и педофил. Кстати, в последующем Ахмад Шах хоть и считал себя мусульманином и отправлял как положено все мусульманские обряды - но религиозного фанатизма не проявлял.
** Здесь нужно пояснить. Одной из причин провала в Афганистане послужила практика организации партядер. Партядро - это пять человек из числа коммунистов, которые должны контролировать волость, возглавлять ее партийные и силовые структуры. Почему это эти люди из партядер опасались работать там где родились и просили направить их в другие места. Но там же они никого не знали и их никто не знал! И вот приходили такие партийные активисты и начинали учить племена жизни - включая те, которые никогда никому не подчинялись, ни королю, ни Дауду, которые жили сами по себе и никому в общем то не мешали. Вот и начиналась война - партядра вырезали, потом приходила армия и Царандой, гибли люди, начиналась месть за погибших...
Исламисты поступали более мудро - в их исламских комитетах обязательно были люди, которые родились в этой местности и знали здесь живущих.
ФРГ, Гамбург
Аэропорт Йоетерсен
27 мая 1987 года
– Сначала надо заполнить анкету, герр э...
Клиент нервно сглотнул, он думал что держит себя в руках - но клерк аэродрома Йоетерсен видел, что это далеко не так. Ему даже показалось, что клиент выпил, хотя принюхался - спиртным совсем не пахло.