Противники

Гришэм Джон

Айрис Клопек показала письмо Уолли некоторым друзьям и родственникам, и скорое получение 2 миллионов уже вызвало проблемы. Клинт, ее сын-тунеядец, который обычно за весь день и слова Айрис не говорил, а лишь презрительно фыркал, вдруг проникся к ней теплыми чувствами. Он стал убирать свою комнату, мыть посуду, выполнять поручения своей дорогой матери и болтать без остановки, причем чаще всего он поднимал тему о новой машине. Брат Айрис, едва отсидев второй срок в тюрьме за кражу мотоциклов, красил ее дом (совершенно безвозмездно) и периодически упоминал о своей давней мечте открыть

собственный бизнес по продаже подержанных мотоциклов. Он как раз видел, что кто-то продает такой бизнес за 100 000 долларов.

— Руки так и тянутся, — говорил он.

В ответ на это сын Айрис шептал у него за спиной:

— Этот только и смотрит, где бы чего стянуть при первой возможности.

Ужасная сестра Перси тоже возвестила, что имеет право на часть денег как «кровная родственница». Айрис ненавидела эту женщину, как и Перси, и Айрис уже напомнила Берте, что та даже не пришла на похороны брата. Та теперь утверждала, что в тот день ее положили в больницу.

— Докажи, — сказала Айрис, и они повздорили.

В тот день, когда Адам Гранд получил письмо от Уолли, он суетился в пиццерии, а его босс орал на него, не имея на то никаких причин. Адам, младший менеджер, ответил на любезность, и последовала отвратительная перепалка. Когда крик и ругань прекратились, стало понятно: либо Адама уволят, либо он уволится сам. И еще несколько минут мужчины спорили о том, как именно будет оформлен его уход. Не то чтобы это имело значение, ведь он уходил в любом случае. Для Адама это не играло никакой роли: ведь вскоре он разбогатеет.

Милли Марино хватило ума никому не показывать свое письмо. Она прочитала его несколько раз, прежде чем смысл слов дошел до нее, а потом почувствовала укол совести из-за того, что сомневалась в способностях Уолли. Он до сих пор не внушал ей доверия, и она все еще злилась из-за завещания и раздела имущества своего покойного супруга Честера, но теперь это значило гораздо меньше. Сын Честера Лайл получит право на часть компенсации, поэтому он следит за процессом. Если бы Лайл узнал, как они близки к получению денег, он мог бы помешать. Поэтому Милли убрала письмо в ящик, заперла его на замок и никому ничего не сказала.

9 сентября, по прошествии пяти недель после того, как Джастин Бардалл получил по пуле в каждую ногу, он подал иск против Оскара Финли лично и против «Финли энд Фигг» как фирмы. Он обвинял Оскара в «чрезмерном применении силы» при стрельбе и, в частности, в том, что он намеренно сделал третий выстрел в левую ногу, серьезно ранив Бардалла, когда тот уже не представлял собой угрозу. По иску выдвигались требования о выплате 5 миллионов в качестве компенсации фактических убытков и 10 миллионов в виде штрафной компенсации за злонамеренное поведение Оскара.

Подал иск тот же самый юрист Гудлоу Стамм, которого наняла для ведения развода Пола Финли. Очевидно, на каком-то этапе Стамм выследил Бардалла и убедил подать в суд, несмотря на его уголовно наказуемые деяния и тот факт, что ему предстояло отсидеть срок за попытку поджога.

Развод оказался более проблематичным, чем ожидали Оскар и Уолли, особенно в свете того, что Оскар практически уходил ни с чем, если не считать машины и одежды. Стамм продолжал щебетать о больших деньгах по крейоксу и высказывать

предположения о заговоре с целью их сокрытия.

Оскар рвал и метал из-за иска на 15 миллионов и обвинял во всем Дэвида. Если бы не иск о зарплатах против «Цицеро пайп», они с Бардаллом никогда бы не встретились. Уолли удалось добиться перемирия, и крик прекратился. Он связался с их страховой компанией и настоял, чтобы они предоставили защиту и компенсировали расход.

Теперь, когда мировое соглашение маячило совсем близко, было гораздо легче договариваться, улыбаться и даже шутить, представляя, как этот маленький бандит Бардалл, хромая, притащится в суд в надежде убедить присяжных, что он, горе-поджигатель, должен обогатиться благодаря несостоявшемуся поджогу офиса юридической фирмы.

Глава 34

Электронное письмо начиналось со стандартного предупреждения о конфиденциальности и было зашифровано паролем. Текст, написанный Джерри Алисандросом, был разослан примерно восьмидесяти юристам, одним из которых был Уолли Фигг. В письме говорилось:

К сожалению, вынужден сообщить, что запланированная на завтра конференция по заключению мирового соглашения была отменена «Веррик лабз». Сегодня утром у меня состоялся долгий телефонный разговор с Николасом Уокером, главным корпоративным юристом «Веррик». Он сообщил мне, что компания решила временно отложить переговоры по поводу мирового соглашения. Их стратегия несколько изменилась, особенно в свете того факта, что рассмотрение дела Клопека начнется в Чикаго через четыре недели. Теперь в «Веррик» считают, что для них целесообразнее, так сказать, прощупать почву на первом суде, увидеть, как сыграют факты, оценить размер убытков и испытать настоящих присяжных. Хотя такое поведение не является чем-то из ряда вон выходящим, я весьма резко высказал свое недовольство мистеру Уокеру в связи со стремительной сменой планов. Я предположил, что они вели переговоры недобросовестно и так далее, но на данном этапе спорить бесполезно. Поскольку мы не согласовали ряд конкретных вопросов по мировому соглашению, принудительное исполнение не представляется возможным. Похоже, в ближайшее время все взгляды будут прикованы к залу суда в Чикаго. Я буду держать вас в курсе.

Дж. А.

Уолли распечатал письмо — оно весило целую тонну, — направился в кабинет Оскара и положил его старшему партнеру на стол. Потом рухнул в кожаное кресло и чуть не разрыдался.

Оскар прочитал медленно, морщины у него на лбу пролегали все глубже по мере того, как он читал дальше. Он тяжело дышал ртом. Позвонила Рошель, желавшая соединить кого-то с Оскаром, но он не взял трубку. Они услышали тяжелые шаги, когда она подошла к двери кабинета, потом раздался стук. Так как ни один юрист не ответил, она заглянула внутрь и сказала:

— Мистер Финли, это судья Уилсон.

Оскар покачал головой:

— Я не могу говорить сейчас. Я перезвоню ему.

Рошель закрыла дверь. Прошло несколько минут, потом постучал Дэвид, вошел, посмотрел на двух партнеров и понял: назревает вселенская катастрофа. Оскар подал ему распечатку письма, и он погрузился в чтение, расхаживая туда-сюда вдоль книжных полок.

— Это не все, — заметил Дэвид.

— Что ты имеешь в виду под словами «не все»? — спросил Уолли, и его голос прозвучал слабо и сухо.