Противники
Шрифт:
Он взял трубку:
— Привет!
Она уже рыдала.
Ветреный холодный понедельник надолго запомнят в «Зелл энд Поттер» как Кровавый день труда. У них никто не отдыхал, они были профессионалы, а не труженики, но это не имело значения. Праздниками часто пренебрегали, как и выходными. Вход в здание открывали с утра, и к 8.00 коридоры уже кишели юристами, преследовавшими самые разные нехорошие лекарства и компании, которые их производили.
Иногда такое преследование не приносило никакой выгоды. Погоня вела в никуда. Колодец оставался сухим.
Первая бомба взорвалась в 9.00, когда доктор Джулиан Шмитцер, директор фирмы по медицинским исследованиям, настоял на встрече с Джерри Алисандросом,
Доктор Шмитцер сделал головокружительную карьеру как кардиолог и исследователь в клинике «Майо» в Рочестере, штат Миннесота, а потом с больной женой направился в южную Флориду в поисках солнца. Проведя там пару месяцев, он заскучал. Случайно познакомился с Джерри Алисандросом. За первой встречей последовала вторая, и последние пять лет доктор Шмитцер курировал медицинские исследования в фирме, получая зарплату в размере одного миллиона долларов в год. И это было совершенно неудивительно, ибо прежде он строил свою карьеру на том, что постоянно писал обо всех пороках крупных фармацевтических компаний.
В юридической фирме среди сверхагрессивных юристов доктор Шмитцер был человеком, перед которым благоговели все. Никто не подвергал сомнению его исследования или его мнение, и его работа ценилась гораздо выше, чем деньги, которые он за нее получал.
— У нас проблема с крейоксом, — сказал он, едва появившись в огромном кабинете Джерри.
Глубоко вздохнув, Джерри отозвался:
— Я слушаю.
— Последние полгода мы изучали исследования Макфаддена, и я пришел к выводу, что они содержат ряд недостатков. Нет надежных статистических данных, подтверждающих, что употребление препарата способствует увеличению риска инсульта и сердечного приступа. Откровенно говоря, Макфадден наспех состряпал отчет. Он отличный доктор и ученый, но, убежденный в том, что лекарство опасно, притянул за уши результаты обследований, поэтому они соответствуют выводам. Люди, принимающие это лекарство, сталкиваются с массой других проблем: ожирение, диабет, повышенное кровяное давление, атеросклероз и так далее. У многих слабое здоровье, так что повышенный уровень холестерина вполне закономерен. Разумеется, они принимают горсть таблеток по несколько раз в день, и крейокс — лишь одна из них, пока же нам не удалось установить, что происходит при сочетании всех этих лекарств. С точки зрения статистики, возможно, и я подчеркиваю это слово, возникновение сердечного приступа у людей, принимающих крейокс, чуть выше, а возможно, и нет. Макфадден осмотрел три тысячи больных за два года — небольшой пул, по моему мнению, — и обнаружил, что вероятность возникновения инсульта и сердечного приступа повышается только на девять процентов.
— Я читал отчет, Джулиан, много раз, — перебил его Джерри. — Я практически выучил его наизусть, прежде чем мы ввязались в этот суд.
— Вы поторопились в него ввязаться, Джерри. В этом лекарстве нет ничего плохого. В конце концов, я поговорил с Макфадденом. Вы знаете, как сильно его критиковали, когда опубликовали отчет. Он принял удар и дал задний ход в том, что касается лекарства.
— Что?
— Да. Макфадден на прошлой неделе признался, что ему следовало осмотреть больше больных. Он также обеспокоен тем, что не уделил времени изучению побочных эффектов при одновременном приеме разных лекарств. Он планирует выступить с опровержением, чтобы спасти свою репутацию.
Джерри щипал себя за переносицу, как будто хотел сломать ее.
— Нет, нет, нет, — бормотал он.
Шмитцер напирал:
— Да, да. И его работа выйдет уже совсем скоро.
— Когда?
— Через девяносто дней. Но все еще хуже. Мы тщательно изучили, какой эффект препарат оказывает на клапан аорты. Как вам известно, исследователи из Пало-Альто, связывали утечку из клапана с ослаблением, обусловленным приемом лекарства. Теперь это кажется в высшей степени сомнительным.
—
— Потому что на исследования нужно время, а мы только сейчас узнали об этом.
— Что говорит доктор Баннистер?
— Для начала он говорит, что не собирается свидетельствовать в суде.
Джерри потер виски и встал, уставившись на друга. Он подошел к окну и посмотрел в него, но ничего не увидел. Доктор Шмитцер числился в штате, поэтому не имел права давать показания при любом судебном разбирательстве с участием «Зелл энд Поттер», как при раскрытии документов, так и на самом процессе. Важная часть его работ заключалась в кураторстве целой сети экспертов-свидетелей, наемных убийц, готовых поручиться за все за большие деньги. Доктор Баннистер был профессиональным свидетелем с обширным послужным списком и особой любовью к общению с известными юристами на крупных процессах. Сам факт его отказа казался смертельным.
Вторая бомба взорвалась еще через час, когда Джерри и так уже висел в петле и истекал кровью. Молодой партнер по имени Карлтон прибыл с толстым отчетом и плохими новостями.
— Дела идут не очень хорошо, Джерри, — начал он.
— Знаю.
Карлтон наблюдал за обследованием тысяч потенциальных клиентов, и в его отчете содержались самые страшные цифры.
— Нам не удалось подтвердить вред здоровью. Проведено уже десять тысяч обследований, и результаты не впечатляют. Быть может, у десяти процентов пациентов наблюдается низкое артериальное давление, но ничего более. Мы наблюдаем самые разные сердечные заболевания, гипертонию, тромбоз сосудов и так далее, но ничего из этого мы не можем связать с приемом лекарства.
— Десять миллионов баксов на обследования — и никаких плодов? — спросил Джерри, прижав пальцы к вискам и закрыв глаза.
— Десять миллионов, по самым скромным оценкам. И да, никаких. Мне жаль, что приходится это говорить, но данный препарат кажется безвредным. Думаю, в этом случае мы бурим пустую скважину. Я бы предложил покончить с этим и дать задний ход.
— Я не просил советов.
— Не просил, — подтвердил Карлтон и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. Джерри запер ее, улегся на диване, потянулся и уставился в потолок. Он уже попадал в такие ситуации раньше, натыкаясь на препарат, который оказывался не таким плохим, как утверждалось. Еще оставался маленький шанс, что «Веррик» отстает на шаг или два. Возможно, компания не знает того, что знает Джерри. Со всей этой шумихой вокруг мирового соглашения цена ее акций постепенно росла и в пятницу на закрытии торгов достигла 34 долларов 50 центов. Возможно, просто возможно, компанию удастся обвести вокруг пальца, если поторопиться с мировым соглашением. Он и раньше так делал. Компания, у которой полно денег, подвергается нападкам прессы и хочет лишь одного: чтобы юристы вместе со своими исками испарились.
По мере того как шло время, Джерри пытался успокоиться. Он не мог думать обо всех Уолли Фиггах, оставшихся за бортом: все они — большие мальчики, которые приняли собственное решение подать иск. И он не мог думать обо всех клиентах, которые ожидали чека на существенную сумму, причем в ближайшее время. Джерри также не слишком стремился сохранить лицо: он был неприлично богат, и деньги давно ожесточили его.
Сейчас Джерри думал только об одном: о лекарстве, за которое он возьмется после крейокса.
Третья бомба и нокаутирующий удар обрушились в ходе запланированной телефонной конференции в 15.00 с другим членом Комитета истцов по судопроизводству (КИС). Родни Берман, один из самых ярких судебных юристов Нового Орлеана, проиграл и выиграл несколько крупных сумм в рискованных партиях с присяжными. Благодаря разливу нефти в Мексиканском заливе сейчас он был при деньгах и даже привлек больше клиентов по крейоксу, чем «Зелл энд Поттер».
— Мы по уши в дерьме, — начал он.