Против течения
Шрифт:
— Н-е-е-е-т! Можно же как-то подготовиться, где надо соломки подстелить, или ещё как.
…
— Тодор, ваша очередь, — полковник появляется совершенно внезапно и бесшумно. Он удручён. Заметно, что общение с Вангой его не порадовало.
Зато добрый Тошко вернулся, сияющим, как медный грош. Он на ходу сворачивает какой-то клочок бумаги и, бережно положив его в карман, командует:
— Девчонки, я думаю, что вы можете и вдвоём зайти, нечего у бабы Ванги время отнимать, ей же сегодня от руководства страны выходной выписан. Она говорит, что хочет на источники сходить. Тут рядом, оказывается, горячие источники существуют.
— Ну, дядя Тошко! Давайте всё-таки по одному. — Ленка корчит такую уморительную мордашку, что устоять не смог бы даже Доктор Зло.
— Папочка, я тоже не хочу вдвоём, — поддерживает её Цветка. — Да и много времени ты на этом не выиграешь, максимум полчаса.
В результате сначала заходит Лена, гостья всё-таки, а буквально минут через десять идёт Цветка. Обе девочки появляются румяные с горящими ушками, но довольные. Похоже, что вопросы семьи и брака они для себя решили.
Вот и мой черёд. Я открываю скрипучую дверь и следую за Любкой. По короткому коридору мы подходим к комнате Ванги. Бояться мне, нечего, но на душе неспокойно. Всё-таки Ванга не простая шарлатанка, какая-то экстрасенсорика присутствует. Хотя, может быть это всё эффект сбывающегося пророчества…
— Входи, — раздаётся голос Любки, — она готова тебя принять. Сахар клади на стол, садись на лавку, руку не подавай. Если спросит, отвечай кратко.
Светлая с большими окнами маленькая комнатка. Вдоль одной из стен стоит топчан под светло-серым покрывалом перед ним низкий столик с лавкой для посетителей. На топчане сидит грузная сморщенная старуха в чёрном платке и таком же сарафане. Запавшие глазницы, подтверждают версию о том, что глаза ей зверски выкололи. Как только я сел, Ванга закричала зычным голосом.
— Защо си дошъл? Не ти е мястото сред които живеят сега! [166]
Ванга говорит только на болгарском, поэтому с иностранцами всегда присутствует сводная сестра, как переводчик.
— Я не виноват, что оказался здесь. Так случилось. Баба Ванга, разреши мне остаться, и я открою тебе кое-что из будущего. Я не прорицатель, и с духами не разговариваю, но что-то я знаю совершенно точно. У меня для тебя даже подарок есть. Я протягиваю Любке плюшевого медведя, купленного мной ещё в Москве. Любка передаёт его Ванге. Та несколько секунд мнёт его в руках, потом откладывает в сторону.
166
Защо си дошъл? Не ти е мястото сред които живеят сега (болг.) — зачем пришёл? Нет тебе места среди живых.
— Ладно, хороший подарок, добрый и тёплый, оставайся молодой старик. Послушаю, что ты мне скажешь. — Она неожиданно усмехается. Любка при этом делает удивлённое лицо. Видно, что такого поведения сестры она не ожидала.
— Скажу самое важное. С Милой Живковой, твоей подругой, в восемьдесят первом году случится внезапный инсульт. Предупреди её. Она тебя послушает, а меня нет. В девяностом году арестуют её отца за «злоупотребление должностными обязанностями». За это же арестуют немца Хонеккера, а румына Чаушеску вообще расстреляют.
— Всё! Хватит! Уходи! — голос у бабки становится совершенно не человеческим. Хриплый высокий баритон вырывается у неё из груди. Внезапно она хватается скрюченными пальцами за грудь
— Уходи! — Кричит мне Любка, — немедленно уходи и крикни врача. Там должен быть дежурный врач! Видишь, ей плохо! — Любка старается привести Вангу в чувство.
Я бегу наружу. Натягивая белый халат, по коридору спешит маленькая женщина в очках. Я тайком возвращаюсь за нею следом. Ванга приходит в себя: исчезала мертвенная бледность, появился румянец, вяло поднимается рука над столом. В руке кусочек рафинада. Слава богу, всё закончилось хорошо. Можно уезжать, я сделал, что мог.
Наша компания забивается в машину, и отправляется в обратный путь. По дороге я предлагаю Тодору заехать на Мелнинские пирамиды, вряд ли когда-нибудь нас занесёт вы эту чудесную и таинственную страну. У Тошко отличное настроение, он крутит баранку, в голос напевая весёлую песенку про чёрную курицу:
Закулими черна кукошка. Ох, мэжу болнасам.У Цветки тоже отличное настроение. Она подхватывает:
Ох, ох, ох, ох, Ох, мэжу болнасамМы с Ленкой тоже пытаемся подпевать:
Ох, ох, ох, ох, Ох, мэжу болнасам…Так с песнями мы заехали и к Мелниковским пирамидам и к Роженскому монастырю. Монастырь заброшенный, от этого ещё больше поражает старинными фресками. Рядом с ним источник. Тодор, внезапно вспоминает, что собирался у Ванги запастись лечебной водой, и даже взял с собой канистру, но на радостях забыл.
— Рядом с таким монастырём вода тоже должна быть святая, — вполне здраво замечает он и наполняет ёмкость. Канистра двадцать литров, так что нам приходится ждать около получаса.
— Сказать, что мне Ванга нагадала? — не утерпела даже до вечера моя подружка.
— Если хочешь, то давай. — я не проявляю явного любопытства.
Лена тихо шепчет мне на ухо. — Я спросила, когда я замуж выйду, и хорошо ли буду жить с мужем. — Знаешь, что она мне ответила? Вот ни за что не угадаешь.
Где уж нам уж выйти замуж, — мне остаётся только пожать плечами, соглашаясь. — Рассказывай, я весь в нетерпении.
— Ты, — сказала эта бабка, — три свадьбы будешь играть, и со всеми мужьями, говорит, будешь счастлива. И по ребёночку от каждого родишь. А первая будет уже в этом году.
— Когда б мы жили без затей, я нарожала бы детей от всех, кого любила, всех видов и мастей… — я напеваю тихонько.
— Ты сам сочинил?
— Нет, конечно! Это Вероники Долиной песенка. А Цветка тебе не говорила, что им Ванга нагадала?
— Нет, ещё не говорила, но явно что-то приятное, вон оба светятся. — Ленка мило пожимает плечиками. В своём лёгком цветастом сарафане она смотрится просто обворожительно.
К вечеру мы вернулись в нашу резиденцию. По случаю доброго гадания Тодор устроил торжественный ужин с домашним вином и жареным кабанчиком. Первым же тостом, он сообщил, что Ванга ему нагадала долгую жизнь без невзгод и болезней. Типа, последний инфаркт был искупительной жертвой и ему теперь надо неделю походить с какой-то особой мазью и всё пойдёт как по писанному.