Против течения. Том 2
Шрифт:
Теперь вся Астрахань была в руках казаков.
Капитан Бутлер после бегства своего из собора с Виовским поторопился на свою квартиру. Там он наскоро выкрасил себе бороду, подвязал щеку и переоделся в рваный кафтан простого рабочего.
– Если стану прятаться, будет хуже. Меня здесь немногие знают, и я буду шляться по улицам, покуда не убегу. Это будет безопаснее, – рассуждал он. Вышел и пошел бродить по улицам Астрахани.
Толпа народа валила к Ямгурчеву-городку. Бутлер отправился
Много возов, навьюченных разным добром, тянулось к Ямгурчеву-городку. Туда везли и награбленное в воеводских и боярских хоромах добро, и товары из лавок и с дворов: бухарского, персидского и индийского. Казаки собрались там дуванить награбленное добро. Каждая сотня стояла отдельной кучкой. С казаками стояли и стрельцы, они также участвовали в дуване. Посадские и холопы стояли особо. Бутлер встал с ними.
Все привезенное добро сортировалось в три кучи. Разин сам был при дележе.
– Братья атаманы, – говорил он, – будем теперь дуванить взятое в честном бою добро бояр и купцов. Первая куча пусть идет в войсковой скарб, на нужды войска, вторая казакам, а третья – стрельцам. Делите по жребию, никого не обижайте. Самому мне ничего не нужно.
– Зачем обижать, – отвечали казаки.
– Ну, начинай дуван, – скомандовал Разин.
Начался дележ. Кто без спора брал по любви, кто спорил – тому кидали жребий.
Первая вещь была шуба воеводы, когда-то взятая им у Разина.
– Кому шубу? – закричал Черноярец, заведовавший дележом.
– Шубу эту уступите мне, атаманы, – сказал, выступя вперед, Красулин.
– Ему, что ли? – спросил Черноярец.
– Ему, ему! – кричали стрельцы.
– Вот перстень с руки воеводы, вещь тоже хорошая, его нужно отдать второму молодцу по голове. Кому выдать? – сказал Черноярец.
– Филатке Колокольчикову! – закричали стрельцы.
Филатка напялил перстень с алмазом на свою заскорузлую руку.
Бутлер смотрел на дележ. Он видел много дорогих и подчас знакомых ему вещей, щедро раздаваемых казакам и стрельцам. Он увидел, как один из стрельцов схватил его собственную лисью шубу. Не вытерпел этой обиды строптивый голландец, ушел в город и забился на ограбленный персидский двор.
На другой день поутру Бутлер, боявшийся зайти на квартиру и ночевавший на персидском дворе, вновь пошел бродить по улицам.
– Что ты не идешь за город, там Степан Тимофеевич волю казацкую всем дает и к присяге приводить будет, – крикнул Бутлеру проходивший посадский Прохоров. Бутлер пошел за ним, боясь показать вид, что он не рад казацкой воле.
На пустыре у города была громадная толпа народа. Казаки и стрельцы, соблюдавшие порядок, расставляли посадских кучками.
– Каждая улица становись отдельно, – командовали ка-заки.
Бутлер примкнул к одной кучке.
– Ты не с нашей улицы, – закричал на него посадский.
– Я кабальный лямочник из Саратова, – отвечал Бутлер.
– Ну, коли так, становись где
– Едет, едет! – заревела толпа. Народ всколыхнулся. Показались всадники на великолепных конях. Впереди – два есаула, за ними сам Разин, с бунчуком, знаком атаманского достоинства в руках. За ним ехали Васька Ус, Черноярец, Каторжный, Шелудяк и другие старшины и есаулы. Наряд их блестел золотом. Народ поклонился Разину до земли.
Разин взошел на устроенное для него возвышение. Есаулы взошли за ним. Терский держал в руках что-то завернутое в красное сукно. Держа в руках бунчук, Разин выступил вперед. Есаулы встали позади него.
– Братья, – сказал громко Разин, – отныне вы все свободные казаки. Выбирайте себе атаманов и старшин, сотников и десятников. Кого хотите в атаманы, братья?
– Тебя, тебя, Степан Тимофеевич! – ликовала двадцатитысячная толпа.
Разин улыбнулся и махнул бунчуком. Все смолкли.
– Мне нужно еще идти в другие города, – сказал Разин, – нужно освободить Симбирск, Казань и Москву. Я не могу остаться здесь. Если вы не знаете, кого выбрать в атаманы, я вам предложу моего есаула, Василия Уса. Вот он! – И Разин указал на выступившего вперед Уса.
– Уса, Уса хотим! – закричали казаки, а за ними и вся Аст-рахань.
Разин махнул бунчуком. Наступило молчание.
– Теперь ты астраханский атаман, живи и атаманствуй долголетно, – сказал Разин Усу.
Ус снял шапку и поклонился народу, а потом Разину. Разин взял из рук Терского сверток и развернул его. То был атаманский бунчук.
– Вот твой бунчук, – сказал Разин, подавая его Усу.
Ус встал на колени и принял бунчук из рук атамана.
– Теперь выбирайте двух старшин, – крикнул народу Разин.
Раздались крики.
– Шелудяка! Терского! – кричали казаки.
– Красулина! Колокольчикова! – вопили стрельцы.
Но более опытные в деле выбора казаки перекричали. Их сторону приняли и посадские, по старому русскому обычаю желавшие иметь князя из чужой земли. Шелудяк и Терский были утверждены старшинами, к величайшему неудоволь-ствию Красулина и стрельцов.
– Что вы Красулина не кричали? – толкнул один стрелец посадского, стоящего рядом с Бутлером.
– Ешь уж лучше собака, да незнамая, а знамой не поддадимся, – отвечал посадский.
Новый атаман тотчас приступил к делу. Началось деление на сотни и десятки. Бутлера причислили к десятку лямочников. К полудню кончилось деление и новых казаков заставили принимать присягу. Бутлер молча стоял в своем десятке.
Среди степи поставили до десяти аналоев с крестами и Евангелиями.
У каждого аналоя стоял священник.
– Попы, приводите казаков к присяге, – приказал Васька Ус, обращаясь к священникам.
– Давай присяжный лист, – отвечал ему соборный протопоп отец Иоанн, старик лет шестидесяти, с седыми волосами и камилавкой на голове.