Проступок сыщика
Шрифт:
– Извините, – пробормотал Трегубов, – я ничего этого не знал.
– Все гораздо сложнее и опаснее, чем вы полагали, – продолжал безжалостно давить Дронго, – и давайте договоримся, что вы не будете нас торопить. Дело оказалось слишком непредсказуемым. В котором уже пролилась кровь, – добавил он.
– Я все понимаю, – быстро сказал Вадим Олегович, – извините, что я дергаю вас по пустякам. Я больше не буду звонить. Но вы хотя бы объясните, что именно происходит. Может, и нам грозит опасность? Или мне лучше увести отсюда свою семью?
– Завтра
Он убрал телефон в карман. Иджиля спросила:
– Это был ваш заказчик?
– Да, – ответил Дронго, – мы договаривались встретиться сегодня у него на даче, но вы сами знаете, что именно у нас произошло. Нашу встречу пришлось отложить.
– Честно говоря, я еще раз убедилась, что вы необыкновенный человек, – сказала женщина. – Вы ведь могли спокойно вызвать полицию и подождать, пока приедут сотрудники правоохранительных органов. Бандиты все равно бы никуда не делись. Уйти из вашего подъезда они не могли. Но вы предпочли открыть дверь и начать стрелять.
– Они могли причинить вам неприятности, – возразил Дронго, – поэтому наш план пришлось корректировать на ходу.
– Это я поняла. Когда не увидела внизу охранников, то очень удивилась. А когда поднялась наверх, то не сразу поняла, что это обычные бандиты. Только когда они начали доставать оружие. А у меня ничего с собой не было, и я не могла вам помочь.
– Давайте не будем про это, – предложил Дронго, – все закончилось благополучно. Если узнаю, что Нодар Чургулия, которого я тяжело ранил, тоже выжил, то я буду просто счастливым человеком.
– Вы знаете, как его зовут? – снова поразилась Иджиля.
– Знаю, конечно. И даже знаю, кто именно его послал. Но мы пока еще до того не добрались. Ничего страшного, все равно найдем и изобличим. Спасибо, что вы снова приняли мое приглашение.
– Скорее сама напросилась, – улыбнулась она.
– В этой жизни не так много женщин, которыми мы можем восхищаться, – возразил Дронго. – Есть женщины, с которыми нам хочется встречаться, есть женщины, которые способны создавать уют и тепло любимого очага, воспитывать детей и быть добрыми бабушами, есть женщины, с которыми вообще не хочется даже разговаривать, и очень мало женщин в нашем мире, которыми хочешь восхищаться. Я всегда восхищался своей матерью, она была больше тридцати лет ректором университета и у нее были тысячи студентов, среди которых был и я. Вы тоже одна из немногих женщин, кем я могу восхищаться.
– Жаль, – неожиданно сказала она, – а я бы хотела, чтобы вы мечтали со мной встречаться. Просто так. Не из восхищения. А как с женщиной.
– Я женатый человек, – пробормотал Дронго, отводя глаза. Ему было стыдно за свою ложь. И не потому, что он не был женат. Он был женат на Джил уже много лет. Но ложь была в том, что его семейное положение никогда не мешало ему иметь романы на стороне с женщинами, которые ему нравились. Но говорить об этом Иджиле ему не хотелось. Но женщина сама все поняла.
– Я бы пошла
– Надеюсь, что до этого дело не дойдет. Мы еще очень молодые люди, особенно вы.
– Я имела в виду не смерть от старости, а смерть в бою, – пояснила Иджиля. – Где-то я читала, что ваш любимый писатель Эрнест Хемингуэй сказал, что мужчина не имеет права умирать в постели. Только в бою.
– Не будем такими кровожадными, – возразил Дронго, – мы и так сегодня пустили слишком много крови.
– Вы жалеете этих негодяев? – изумилась Иджиля.
– Они тоже люди, а я стрелял так, чтобы сделать им больно. О чем сейчас сожалею, – признался Дронго.
– Вам не кажется, что вы слишком положительный для обычного человека? – рассмеялась она. – Просто как библейский образ. Жалеете врагов своих.
– Сначала я причинил им эту боль намеренно, а только потом пожалел, – напомнил Дронго. – И с женщинами тоже не все так просто. Я уже говорил, что не являюсь идеальным мужчиной в вашем понимании слова. Не всегда и не везде я мог сохранять верность брачному обету и, конечно, позволял себе подобные увлечения разными женщинами.
– Не нужно об этом говорить, – попросила Иджиля.
– Это правда, – сказал Дронго, – но я не раскаиваюсь. Грехи прелюбодеяния и чревоугодия – грехи, которые я признаю и слишком часто совершаю. Может, еще грех тщеславия, ведь я хочу не только победить своего врага, но и не возражаю, когда об этом узнает большое количество людей. Хотя бы для того, чтобы они понимали – зло не всегда остается безнаказанным. Надеюсь, мне простятся эти грехи, которые, по моему мнению, не столь ужасны. А может, я обманываю самого себя. И мои грехи продолжение моего характера, который я уже не в силах изменить.
– Можно я задам вам один личный вопрос? – спросила Иджиля.
– Конечно, – Дронго понимал, о чем именно она может его спросить, но не мог придумать, каким образом можно уклониться от ее вопроса.
– У меня есть шансы? Хотя бы один из ста? Когда-нибудь переместиться в категорию женщин, с которыми вы хотите встречаться, а не только восхищаться.
Он взял ее руку, поцеловал.
«Мы все мужчины сволочи», – с отчаянием подумал он.
– Вы мне очень нравитесь, – сказал Дронго, почти не солгав, – но я хотел бы, чтобы мы навсегда остались только друзьями. А не любовниками. По-моему, так будет лучше.
– Я поняла, – кивнула она, невесело усмехнувшись. – Когда говорят подобные слова, это означает, что вы не хотите рассматривать меня в качестве обычной женщины. Все правильно. Я не в обиде. А книгу вы оставьте себе. На память о наших встречах.
«Все мы сволочи», – снова подумал Дронго.
Глава 16
Утром следующего дня к Дронго приехал Вейдеманис. Они договаривались о встрече в одиннадцать часов утра, и именно в это время Эдгар позвонил ему в дверь.