Проступок сыщика
Шрифт:
– Не нужно, – сказал Дронго, – мне важно было узнать, как часто вы остаетесь одни. Когда приехал ваш муж?
– Примерно около семи. Он был в аэропорту, провожал своего президента компании, – вспомнила Арина.
– И сразу приехал Каплан?
– Да. Они созвонились, и Лазарь Маркович подъехал. Он живет недалеко. Минут десять езды.
– И он часто бывает у вас?
– Нет, во второй или в третий раз. Трегубов считает, что дома нужно отдыхать от работы, а на работе соответственно от дома.
– А ваш сын с невесткой? Он тоже сразу приехал?
Она
– Очевидно, вы уже знаете, что он не мой сын, а пасынок. У него есть своя мать и старшая сестра. Это дети моего мужа от первого брака. Он не называет меня матерью. Только по имени. Впрочем, как и я его. Они тоже приехали почти сразу.
– Тоже созвонились?
– Не знаю. Я не уточняла у мужа такие подробности. Это его сын, и он имеет право приезжать к отцу когда захочет.
– И он часто пользуется своим правом?
Она снова замолчала. Затем нехотя произнесла.
– Не часто. Но в тот вечер ему захотелось приехать, и он прибыл. Я не считаю себя вправе ограничивать общение отца с сыном. Они могут общаться когда захотят.
– Вас не удивило, что в тот вечер к вам на дачу приехали Каплан и сын вашего мужа, которые не так часто бывают у вас в гостях?
– Я подумала, что это было связано с их работой. Господин Каплан почти сразу уехал, а Алексей остался со своей супругой на ужин, который я им подала.
– У вас хорошие с ним отношения?
– Нормальные. Не совсем понимаю, какое это имеет отношение к проигранному тендеру компании моего мужа, но пока готова отвечать на ваши странные вопросы. Если не сказать более чем странные.
– Но это в интересах дела.
– Предположим. Что еще вы хотите узнать?
– Вадим Олегович ваш второй супруг, – сказал Дронго, – вы можете назвать имя вашего первого супруга?
– Нет, – поморщилась она, – я вычеркнула этого человека из своей жизни. Раз и навсегда. Это была такая глупая студенческая влюбленность. Мы поженились в девяностом году, когда мне было только девятнадцать лет. И оба учились в одной группе. А уже через полтора года мы расстались. Все это было не очень серьезно и совсем не смешно. И только потом, в девяносто пятом, я вышла замуж за Трегубова.
Дронго постарался сохранить невозмутимое лицо. Ему всегда не нравился этот странный обычай в русских семьях, когда мужа называли по фамилии. Впрочем, его собственный двоюродный брат был женат на девушке из Санкт-Петербурга, которая обращалась к мужу, называя его только по фамилии, что очень раздражало самого Дронго.
– И вы не можете назвать мне фамилию этого человека или хотя бы чем именно он занимается? – спросил эксперт.
– Не могу и не хочу. Уверяю вас, он ничего для меня не значит и не может значить после того, что между нами произошло. А самое главное, он почти наверняка не имеет никакого отношения к компании моего мужа.
Было заметно, что она нервничает.
– Хорошо, – согласился Дронго, – оставим этот вопрос. У вашей дочери есть друзья?
– И очень много, – гордо заявила Трегубова. – Она учится в медицинском, и там много
– У нее есть друзья, которые посещают вашу дачу?
– Есть. Двое или трое друзей, они регулярно бывают у нас на даче. Это дети из очень приличных семей.
– Не сомневаюсь. Но они приезжают на дачу в ваше отсутствие. Как я слышал, вы занимаетесь благотворительностью и не всегда бываете дома.
– Верно, – улыбнулась она, – но у нас дома всегда есть дежурные охранники, дежурный водитель и кухарка. И посторонние сюда не ходят. А если кто-то и приезжает к нашей дочери в гости, то я практически сразу узнаю об этом.
– И кто чаще других приезжает к ней?
– Это нужно узнать у Любы, – ответила она строго. – В нашей семье не принято подглядывать в замочные скважины. Мы уважаем право каждого члена семьи на индивидуальность и независимость.
– Не сомневаюсь, – кивнул Дронго. – Кто еще часто бывает на вашей даче?
– Почти никто. Иногда приезжает моя сестра с мужем. Но они сейчас в Америке. Дача не место для приема друзей и соседей. Для этого есть приличные рестораны, где мы можем собраться и отметить нашу встречу. Здесь рядом есть ресторан «Царская охота», очень неплохое место.
– Я там бывал, – улыбнулся Дронго, – согласен, там неплохо. А теперь я хотел бы спросить вас о том дне, когда здесь появились сотрудники с аппаратурой. Они приехали сюда с начальником службы безопасности компании вашего мужа господином Чалмаевым. Вы помните этот день?
– Скорее вечер, – ответила Арина. – Конечно, помню. Трегубов позвонил и сообщил, что задерживается. Однако к нам приедут сотрудники их службы безопасности, проверят нашу дачу. Я уговаривала его не приглашать посторонних, но он не стал меня слушать. И сотрудники приехали. Одна группа осматривала местность вокруг дома, шарила там своей аппаратурой, а двое вошли в дом. Один такой выше среднего, пожилой, с красноватым лицом. Я еще подумала, что он наверняка страдает от сильного давления. Другой невысокого роста, все время втягивал голову в туловище, словно боялся обнажить шею, которой у него не было. И еще я обратила внимание на его руки. При его небольшом росте у него были очень длинные руки.
– Чалмаев и Богданов, – догадался Дронго. – Вы были рядом, когда они осматривали дом?
– Нет. Конечно, нет. Я не сторожевая собака, чтобы ходить за ними по пятам. Это было их право проверять, ведь разрешение дал сам Трегубов. А я поднялась к себе в спальню.
– И вы не присутствовали здесь, когда они проводили проверку помещений дома?
– Нет, не присутствовала. И не хотела присутствовать. Все равно я не очень разбираюсь в их аппаратуре и не понимаю, почему я должна была следить за их работой. Они закончили и ушли. Хотя нет, краснолицый остался. Он сказал, что будет ждать Трегубова. Я разрешила ему посидеть в гостиной. Он несколько раз кому-то звонил, даже выходил из дома на улицу. А потом сказал мне, что решил больше не ждать Трегубова и уехать. Я приказала нашей кухарке его проводить. Вот, собственно, и все.