Просто слушай
Шрифт:
Мы подошли к зданию суда без пятнадцати девять. У фонтана толпились люди, но Оуэна среди них не оказалось. Мы с мамой пошли в кабинет к Андреа Томлинсон, и я снова рассказала, что со мной случилось, но, когда мы вернулись, Оуэн все еще не пришел. Не появился он и в зале суда, где мы сели на ряд ниже, чем Эмили с мамой. Я все время оглядывалась на вход, надеялась, что Оуэн вбежит в последнюю минуту, но его не было. Это было на него не похоже, и я разволновалась.
Через полтора часа прокурор произнес мое
Пока шла к трибуне, рассмотрела всех вокруг: людей в зале, судью, адвокатов, истцов… но постаралась сосредоточиться на ожидавшем меня приставе. Я села и ответила на его вопросы. Сильно колотилось сердце. Судья кивнул, а прокурор направился в мою сторону. И тут я наконец осмелилась взглянуть на Уилла Кэша.
И заметила первым делом не его модный костюм. И не новую короткую, немного детскую стрижку, видимо сделанную специально, чтоб Уилл выглядел молодо и невинно. И не недовольный взгляд и плотно сжатые губы. А черный синяк под левым глазом, а под синяком — красную щеку. Ее явно пытались замазать тональным кремом, но ничего не вышло. И краснота, и синяк были видны невооруженным взглядом.
— Сообщите ваше имя, — велел мне прокурор.
— Аннабель Грин, — дрожащим голосом ответила я.
— Вы знакомы с Уиллом Кэшем?
— Да.
— Можете его показать?
Последние сутки я только и делала, что говорила, а ведь я уже так привыкла к молчанию! Но дай-то бог, сейчас рассказывать свою историю придется в последний раз. Наверно, поэтому я довольно быстро успокоилась, собралась с духом и указала на Уилла:
— Вот он.
Наконец все было позади. Мы вышли из темного коридора на улицу, освещенную ярким полуденным солнцем, и первым делом я увидела Оуэна.
Он сидел у фонтана. В джинсах, белой футболке и синей куртке. На шее болтались наушники. По площади носились люди, как всегда во время обеденного перерыва: бизнесмены с дипломатами, студенты из университета, дошкольники, выстроившись в одну линию и взявшись за руки. Заметив меня, Оуэн встал.
— По-моему, — сказала мама, гладя меня по руке, — нам надо зайти куда-нибудь поесть. Как думаешь, Аннабель? Проголодалась?
Оуэн внимательно на меня смотрел, засунув руки в карманы.
— Да, — ответила я. — Подождите, пожалуйста, минутку.
Пока спускалась по лестнице, услышала, как папа спросил у мамы, куда я направляюсь, а мама ответила, что понятия не имеет. Наверняка родные за мной следили, но я, не оборачиваясь, пересекла площадь и подошла к Оуэну. Выглядел он как-то странно и растерянно переминался с ноги на ногу.
— Привет! — поздоровался он, как только я оказалась достаточно близко, чтобы расслышать его приветствие.
—
Оуэн открыл рот, собираясь что-то сказать, затем закрыл и провел рукой по лицу.
— Слушай, — наконец сказал он, — я знаю, ты на меня злишься.
Самое интересное, что я совсем не злилась. Вначале удивилась, потом разволновалась, но когда вышла к трибуне — забыла обо всем на свете. Суд меня просто ошеломил, но после него мне стало гораздо легче. Я хотела успокоить Оуэна, но он меня опередил:
— Я должен был прийти! И мне нет оправдания. Его просто быть не может. — Оуэн смотрел на тротуар и тер его подошвой ботинка. — То есть причина есть. Но она, конечно, не оправдание.
— Оуэн, — сказала я, — ты…
— Просто кое-что произошло. — Он был не в состоянии стоять спокойно. Вздохнул, покачал головой, затем покраснел и добавил: — Глупость полная. Я совершил ошибку и…
И только тогда до меня дошло: Оуэн не пришел в суд, сейчас очень нервничает, а у Уилла под глазом синяк. «Нет, только не это!» — подумала я и тихо сказала:
— Не может быть, Оуэн…
— Я ошибся, — быстро проговорил он. — И теперь кое о чем сожалею.
— Кое о чем? — уточнила я.
— Да.
Мимо нас промчался бизнесмен, громко обсуждая по телефону слияние компаний.
— Это эвфемизм, — заметила я.
Оуэн поморщился:
— Вот так и думал, что ты это скажешь.
— Брось, Оуэн, ты не думал, ты знал наверняка.
— Ладно-ладно. — Он провел рукой по волосам. — У меня сегодня был серьезный разговор с мамой, прервать который было очень непросто.
— Разговор о чем?
Оуэна передернуло. Видно было, что ему до смерти не хочется отвечать. Но я не могла отказать себе в удовольствии поспрашивать — слишком долго вопросы задавали мне.
— Ну, в общем, — Оуэн откашлялся, — я сейчас под домашним арестом. На ближайшее время. И чтобы прийти сюда, пришлось отпрашиваться. Несколько дольше, чем я думал.
— Так ты под домашним арестом? — уточнила я.
— Да.
— А за что?
Оуэн поморщился, покачал головой и отвернулся к фонтану. Кто бы мог подуматься, что Оуэну Армстронгу, самому честному юноше на свете, так тяжело дастся правда? Но он все равно мне ее скажет — надо только спросить. Это я уж знала наверняка.
— Оуэн, — сказала я, а он весь съежился. — Что ты натворил?
С минуту Оуэн молчал, а затем выдохнул:
— Врезал Уиллу Кэшу.
— О чем ты только думал?
— На самом деле ни о чем. — Оуэн покраснел еще больше. — Я не хотел его бить!
— Так случайно получилось?
— Нет. — Он взглянул на меня. — Ты точно хочешь знать, что случилось?
— Иначе бы не спрашивала.
— В общем, вчера, когда ты уехала, я сильно разозлился. Я ведь тоже человек!