Просто друзья
Шрифт:
Джек решил уехать. Как только начнется свадьба, он прошмыгнет в дом, соберет свои пожитки и смоется. Фрея как-нибудь объяснит его отъезд, на выдумки она мастерица.
Джек не хотел вспоминать вчерашнюю ночь. Не чувствовал себя победителем после того, что случилось в библиотеке. Он был пьян, а Тэш напирала. Да и вообще, кому какое до этого дело? Через пару часов она выйдет замуж. Что касается Фреи… Она его не хочет, и вчерашняя ночь это доказала со всей очевидностью. Слишком мучительно продолжать эту идиотскую игру, прикидываясь ее партнером, особенно когда вокруг свадебное веселье. Он выжат словно лимон, измучен похмельем. С него довольно мотаний, издевок и всего прочего. Он уедет домой.
Джек разжал ладонь, пропуская
Узкая тропинка круто брала вверх. Джек видел, что когда-то она была шире. Когда-то здесь даже были ступени, вырезанные в грунте и укрепленные цельными бревнами. Но бревна сгнили, и тропинка почти заросла. Огромные, как в джунглях, листья касались лица, репей цеплялся за брюки. Крохотные насекомые роились тучами, норовя его облепить. Он уже подумывал, не вернуться ли обратно, когда вдруг услышал треск, идущий из-под земли. Словно деревья трещали под тяжелой поступью великана. Джек остановился. Звук приближался. В Англии до сих пор обитают дикие вепри? Джек ускорил шаг. Треск становился громче, он уже слышал злобное дыхание. Дорожка внезапно оборвалась, и Джек очутился на краю обрыва футов десять высотой. Под ним находилась поросшая кустами яма. И вдруг из зеленой глубины вынырнул, радостно виляя хвостом, Лабрадор и мужской голос крикнул:
— Ай да молодец, нашел «Трамплин в Лету».
Джек обернулся и увидел отца Фреи. Он шел прямо к нему, опираясь на трость, сделанную из крепкой палки. Посадка головы и улыбка придавали ему сильное сходство с дочерью, что усугубляло страдания Джека.
— Названный так в честь реки забвения в греческой мифологии, — продолжал между тем Гай. — Один прыжок — и забываешь обо всех условностях, запретах и обязательствах, налагаемых правилами хорошего тона. На самом деле вы стоите на доске, откуда и производится сей прыжок.
Джек взглянул вниз, где сорняки, переплетаясь, пробивались сквозь трещины в каменных плитах. Наконец он понял.
— Это плавательный бассейн!
— «Был» — вот ключевое слово. Не думаю, что им кто-то пользовался с начала пятидесятых. Фрея наверняка рассказала вам колоритную историю родового замка Аннабел?
Джек нахмурился:
— Фрея мне ничего не рассказывает.
— Мне знакомо это чувство. — Гай глубокомысленно вздохнул. — Ничего. Я вас просвещу на обратном пути. — Он остановился и сказал вежливо: — Если у вас нет иных планов.
Джек вдруг увидел себя со стороны: этот растрепанный вид, один черт знает где…
— Да нет, я только…
— Вот и славно.
Гай бодро зашагал по извилистой тропинке, которая вывела их в лес. Джек еле поспевал за ним, вполуха слушая историю о семье Эшли, которая владела этим домом несколько веков. Джек опасался, как бы его опять, словно барана на заклание, не привели в дом, где он лицом к лицу столкнется с Фреей, — тогда открытой конфронтации не избежать. Но постепенно рассказ завладел его вниманием.
Случилось так, что в двадцатых годах двадцатого века дом перешел по наследству к некоему Фредерику Эшли — «убежденному холостяку», увлекавшемуся молодыми мужчинами, которых толпами привозил в дом и устраивал настоящие оргии.
— Это он и построил бассейн, — сказал Гай, — очевидно, для того, чтобы молодые люди разоблачались. Местные жители клянутся, что граммофонная музыка и выстрелы пробками
Особо близким другом Фредерика был юноша лет на двадцать его моложе по прозвищу Банни — «один из эксцентричных парней, которым нравится рисовать голубок, расписывая их всеми цветами радуги, и поить собственную лошадь чаем в гостиной». Гай говорил таким тоном, что можно было подумать, будто в каждой английской семье есть такая «черная овца» или белая ворона. «Двое друзей» полгода проводили в Корнуолле, а полгода — в Лондоне. Несмотря на показательные ссоры и полное отсутствие верности со стороны Банни, они были крепкой парой, и Фредерик, не имея наследников, завещал дом Банни. «Прекрати, Бедивер!» Джек поморщился, глядя на собаку, с наслаждением катающуюся в липкой каше. Бедивер виновато подполз к ним поближе. Джека чуть не вывернуло от вони. Гай между тем продолжил:
— Банни после смерти Фредерика уехал в Лондон, где, говорят, очень дурно вел себя в Сохо, а дом обветшал без присмотра. Пришел и его час — захлебнулся блевотиной в пабе и даже завещания не оставил. После многомесячных судебных изысканий выяснилось, что его ближайшей родственницей из ныне здравствующих является Аннабел.
— Понятно. — Джек клевал носом. Больше всего ему хотелось лечь. Ему было в высшей степени наплевать на семью Эшли, но из вежливости он сказал: — Итак, Аннабел не имеет к Эшли никакого отношения?
— Абсолютно. Она дочь армейского капитана из Суффолка, а я — сын викария из Беркшира. Ни в ней, ни во мне нет ни капли голубой крови. Мы познакомились вскоре после того, как она унаследовала дом. Муж ее умер, на руках осталась дочь, а денег почти не было. Она пыталась продать дом, но покупателя не нашлось. Так что в конце концов мы решили выпутываться вместе.
Они вышли к невысокой изгороди. За ней располагалась лужайка. Гай не слишком уверенно полез на забор. Джек, несколько встревожившись, подошел и встал рядом, боясь, как бы тот не упал. Но для своего возраста Гай был достаточно бодр и в неплохой физической форме. Чего стоила его способность подниматься в гору и одновременно оживленно разговаривать, не сбивая дыхания! Джек, обливаясь потом, ковылял следом, заинтересованно мыча в паузах между объяснениями Гая о том, какие усилия предпринимались для поддержания недвижимости в мало-мальски приличном состоянии. Заслуга в этом принадлежала Аннабел, как сказал Гай, поскольку сам он по работе часто отлучался в Лондон и за границу. Это она добивалась субсидий, контактировала с местными ремесленниками и прочими умельцами, узнала все о цементном растворе и различных видах кровли, занималась изысканиями в области истории садового дизайна, возделывала и возрождала сад, чтобы его можно было показывать за деньги. Они завели магазин, где продавали растения, и кафе, которое приносило небольшой доход. Сдавали поля под кемпинги, крылья замка — буддистам и творческим личностям, часовню — под проведение свадеб, пристройки — для вечеринок.
— Итак, мы продаем себя оптом и в розницу и тем в основном и живем. Как женщины древнейшей профессии. А что делать, приходится. Дом все еще далек от идеального состояния, как, я полагаю, вы успели заметить.
— Нет, нет. Он очень… — Джек сник, глядя, как брови Гая скептически изогнулись. Это выражение было слишком хорошо ему знакомо. Джек глуповато улыбнулся. — Он восхитительный, — решительно закончил он. Ему нравился этот мужчина.
Наконец они дошли до вершины холма и остановились, чтобы перевести дух. На все стороны открывался величественный вид. Позади, за деревьями, сверкающей полосой проглядывало море. За долиной, среди лужаек, мирно покоился дом. Прямо под ними, укрытая зеленью, за опрятной железной оградой виднелась маленькая часовня. Джек видел снующие туда и обратно фигурки. В часовню тащили цветы и картонные коробки. Он вспомнил про свадьбу и обернулся к морю, чтобы вдохнуть его освежающее дыхание.