"Прости, любимая, так получилось..."
Шрифт:
Дэн стоял у ближайшего стеллажа и вертел в руках яркие палочки сухой пастели. Его пальцы уже были покрыты жизнерадостными зелёно-розовыми пятнами, и даже на носу, который художник почесал в задумчивости, красовалась полоса ярко-зелёного цвета.
Он поднял глаза и замер. Лия, которой надоело слушать непонятные разговоры, откровенно скучая, бродила вдоль полок, пока не обнаружила уголок у окна, где были выставлены книги и альбомы по искусству. Присев на широкий подоконник, она положила на колени тяжёлый том о творчестве прерафаэлитов и теперь с почти нежной
Девушка сидела, слегка склонив голову. На её рыжие волосы падали косые лучи из старинной оконной рамы с частым переплётом. Сейчас она сама будто сошла с полотен Россетти. Казалось, что её лицо не то окружено золотым небесным огнём, не то светло сияет само по себе, отбрасывая блики на окружающие предметы и преображая их, делая самые обычные вещи возвышенными и неземными.
Ривенхарт боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть видение. Глаза его жадно впитывали этот удивительный свет, фактуру волос, словно нимбом окружавших склонённое лицо девушки, поворот головы, изящную линию шеи, нежные пятна румянца на щеках. Он пытался запомнить её всю, жадно, отчаянно, как ускользающий прекрасный сон.
Иллюзию невольно разрушила сама Лия — она поднесла книгу к носу, шумно вдохнула запах свежей типографской краски, сморщила нос и звонко чихнула. Наваждение исчезло. Дэн выпал из ступора, потряс головой и решительно направился к прилавку. Кстати вернувшаяся Катрина укладывала в коробку тюбики с краской.
— Добавьте ещё кадмий оранжевый, индийскую жёлтую и... — он мельком оглянулся на Лию, словно проверяя что-то, кивнул и продолжил: — Вермилион светлый и, пожалуй, кармин. И грунтованный картон пятьдесят на семьдесят. Листов пять... нет, лучше десять.
Латунный колокольчик прощально звякнул, когда вызванный по телефону Тед, почти скрытый под рулоном холста, здоровенной коробкой с красками, пачкой листов толстого картона и пакетом со всякими мелочами, вышел из лавки и направился к машине.
Дэн остановился перед открытой дверью, затем решительно развернулся и снова скрылся в глубине магазина, буркнув:
— Я сейчас.
Он вернулся буквально через минуту с небольшим, но явно тяжёлым пакетом в руках.
— Вот, возьмите. Не всё же вам на белок смотреть. Так хотя бы разовьёте в себе элементарные представления об эстетике, — довольно холодно сказал художник, практически всучив Лие увесистый груз.
Заняв своё место рядом с художником, уже вернувшимся в привычное мерзкое расположение духа, девушка заглянула в загадочный пакет. Там лежал тот самый дорогой подарочный альбом картин прерафаэлитов, который она с таким восторгом рассматривала в магазине.
Комментарий к Глава 36. "Лавка художника" - https://fotki.yandex.ru/next/users/svb4010/album/496271/view/5049943
========== Глава 37. ==========
Лия ахнула от восхищения и любовно погладила глянцевую суперобложку тяжелого тома. Конечно, слова, сопровождавшие вручение подарка, были насквозь пропитаны присущим художнику ехидством, но от этого сюрприз не становился менее приятным.
Дэн
Девушка нежно провела пальчиком по цветному обрезу альбома, аккуратно поправила выбившуюся шелковую ленточку-ляссе и сияющими глазами посмотрела на Ривенхарта.
— Спасибо, это так неожиданно, — искренне поблагодарила она.
— Ерунда, — буркнул художник.
Пролистав страницы, Лия остановилась на репродукции, занимавшей целый разворот: рыжеволосая девушка в белом платье, лодка у причала и гаснущие свечи. Она невесомо коснулась пальцами бумаги и прошептала:
— Забыт станок, забыт узор,
В окно увидел жадный взор
Купавы, шлем, кона, простор,
Вдали зубчатый Камелот.
Порвалась ткань с игрой огня,
Разбилось зеркало, звеня,
«Беда! Проклятье ждёт меня!» —
Воскликнула Шалот...
— Простите? — переспросил Ривенхарт.
— Уотерхаус. Мой любимый художник, — улыбнулась девушка. — То, как он передал дух поэмы Теннисона, восхитительно.
Шокированный такой осведомленностью Дэн так внимательно и заинтересованно посмотрел на попутчицу, будто впервые её увидел.
— Ой, — весело воскликнула она. — У вас весь нос зелёный, — и, неожиданно протянув руку, заботливо стёрла с него боевую раскраску.
Мужчина вздрогнул от этого ласкового прикосновения и невольно подался вперед навстречу её изящным теплым пальцам. Прямо напротив его лица оказались искрящиеся голубые глаза. Они смеялись, манили и неудержимо влекли к себе. Впервые за долгое время ему было недостаточно зрительного контакта. Дэн захотел ощутить пальцами мягкость её волос, коснуться губами бархатистой кожи… Он не удержался и осторожно притронулся к её густым шелковистым локонам. Лия едва уловила, как шевельнулись его губы, прошептав:
— Когда же, лунных снов полна,
Чета влюблённых шла, нежна,
«О, я от призраков — больна!» —
Печалилась Шалот.
Она замерла, боясь развеять чары, внезапно околдовавшие их обоих. Неясно, откуда они вдруг взялись, будто озорная фея внезапно дунула на ладошку, рассеяв вокруг мерцающую переливающуюся разноцветными огоньками волшебную пыльцу. Лия зажмурилась, чтобы окончательно не утонуть в глубоком омуте его таинственных выразительных глаз и еле слышно прошелестела:
— Дэн…
«Чета влюбленных» потянулась друг к другу, казалось, что еще мгновение и их губы сольются в поцелуе, но…
Тед с размаху плюхнулся на водительское сиденье, по всей видимости, неделикатно прихлопнув зазевавшуюся фею дверью, и беззаботно поинтересовался:
— Уф… Ну что, босс? Катим домой?
Резко очнувшись, Ривенхарт кашлянул, откинулся на спинку сиденья, скрестив руки на груди, и отвернулся к окну. Чертовщина какая-то! Он сам не заметил, как поддался чарам этой сексуальной рыжей ведьмы. Всё-таки не зря в средневековье таких сжигали на кострах.