Прости, если любишь...
Шрифт:
– Хватит.
– Тебе самому-то не противно, а?!
– Да я же не знал!
– орет Никита и неожиданно бросается на меня, ударив кулаком по лицу.
Я аж охренел. Вот это зазвездил! У меня скула взорвалась болью и заныла.
– Прости!
– тушуется сын.
– Я…
– Не говори, что не хотел. Хотел. В тебе эта злость давно сидела, не так ли? Злость, обида. Может быть, даже зависть. Потому что Миланка с тобой общается и треплется. Без задних мыслей, конечно, она хвастается, без желания
Никита смотрит на меня шокированно:
– Как? Ты, что, мои мысли читаешь?!
– И за мать ты тоже на меня злишься. И на Милану… И на деда.
– Дед - козел и старый маразматик!
– возмущается.
– Он мог бы протянуть руку помощи, а он в ответ выдал мне тираду о неподходящей жене для своего сына. То есть, тебя! Мама с тобой уже разведена, а он до сих пор ее клянет. Да пошел он в жопу со своей помощью. Даже если бы он согласился мне помочь деньгами, после его слов, я бы ему в рожу плюнул!
Слушаю его негодование, и душа как будто отогревается.
Этот разговор непростой и местами некрасивый, но откровенный.
Мы давно так не говорили.
Я… давно… со своими так не говорил.
Потому что самоустранился.
Оказался виноватым и не смог покаяться, обозлился на себя, но вылил это на самых родных и близких.
Лишился всего.
Лишил их… всего.
Как теперь это все собрать из руин?
– В общем, с девкой этой реши. Уверен, ты поступишь правильно, - говорю сыну.
Никита смотрит мне в глаза, потом отводит взгляд. Чувствую ему сейчас нелегко, но он не любит ложь. По его глазам я понимаю, что он расстроен, но расстанется с этой девицей.
– А что с мамой?
– спрашивает Никита.
– Она злится, что я не сказал ей о твоем появлении.
– Всё сложно, - говорю коротко.
– Но я работаю. Все, иди.
Я успеваю обнять сына напоследок и тру ноющую скулу.
Вот это удар у сопляка!
С виду не скажешь, что он так ударить может. Мой пацан, мужик!
Моя гордость не успела развернуть во всю ширь.
Потому что на телефон упало сообщение:
«Твоя жена у нас»
Глава 20
Виктория
– Вы кто?
– выдыхаю я.
Внедорожник мчится в неизвестном направлении.
– Конь в пальто, неужели неясно?
– мрачно бросает мужчина пугающей внешности.
Боже, я думала, что мой Женя иногда - страшный в гневе, но я понимаю, как я на самом деле ошибалась, когда смотрю в лицо этого мужчины и даже не могу смотреть дольше нескольких секунд.
Он совершенно точно не в гневе, и, тем не менее, у меня от него кровь стынет
Какой у него тяжелый взгляд. Как удавка…
А эти пальцы, недобрая усмешка.
Он всего лишь шевельнулся в моем направлении, а я уже забиваюсь в угол, молясь, чтобы он меня не трогал.
– Не нравлюсь?
– смеется.
– И чё я бабам не нравлюсь, а?
– спрашивает у водителя.
– Толян, я, что, страшный?
– Базара нет, ты страшный. Я бы сходил под себя, если бы встретил тебя ночью неожиданно.
В ответ мужчина грубо хохочет и тянется, коснувшись моего лица пальцами. Меня ведет от страха и омерзения.
– Покувыркаться бы с такой, красивой. Люблю, когда бабы подо мной воют.
– От ужаса?
– ржет водитель.
– Я предпочитаю думать, что от наслаждения. А те, кто считает, что я не прав, плохо кончают.
Новая усмешка.
Мне так дурно и страшно, что я теряю сознание.
*****
Очнулась и понимаю, что меня уже куда-то привезли. Я на постели. Комната небольшая, без окон.
Дверь?
Заперта.
Есть небольшой санузел, слава богу, и на этом все.
Я воспользовалась унитазом. Страшно хочется пить, есть вода из-под крана, я пью ее так, словно она из чистейшего родника!
Потом плетусь обратно до узкой, небольшой кровати и падаю на нее, свернувшись калачиком.
В голове полно мыслей.
Кто они такие? За что?
Неужели наш Никита связался с настолько отбитыми и опасными людьми!
Это же открытый криминал…
Сколько времени так проходит, я не знаю.
Мне кажется, я сойду с ума от неизвестности.
Когда дверь открывается, я вскакиваю и не знаю, куда деваться.
Меня колотит.
В комнату заглядывает мужчина, не тот, что меня похитил, другой. У него более мягкое выражение лица и одновременно с этим более скользкое, как у крысы.
– Очнулась, спящая красавица? У нас на тебя уже очередь выстроилась!
– ржет, схватившись рукой за пах.
– А теперь разденься.
– Что?
– Разденься и села на пол. Живо!
– покрикивает он, направив на меня камеру телефона.
– Нужно передать приветик кое-кому.
*****
Липкий страх вынуждает делать все, о чем говорит этот крысеныш.
Съемка быстрая, им достаточно показать меня перепуганной, сломленной и трясущейся от холода, прикрывающей грудь руками и волосами.
Эти минуты унижения и страха мне никогда не забыть…
*****
Евгений
– Сегодня ты мне нужен, - скрипуче звучит в телефоне голос отца.
– Извини, ты не вовремя.
– Мне нужно тебя срочно увидеть!
– злится.
– По-твоему я молодею, что ли? Хочу рассказать тебе о том, что может тебе достаться, если ты…