Прости, если любишь...
Шрифт:
– Не надо ко мне. Не на-до. Или, что.… Ну, на могилку можешь ходить!
– смеюсь нервно.
Острый край туда-сюда по моей коже скользит, раня.
– Сейчас тебе привезут одежду. Поедешь отдельно. Не со мной. Годится? Я на расстоянии буду. Только не делай глупости, Вик. Прошу тебя.
Он отступает, спиной вперед.
Насколько мне позволяет увидеть позиция, рухнул безжизненно на кровать, позвонил, давая распоряжения.
Потом застыл без движения.
В
И я тоже застыла.
Сначала затекли пальцы, потом рука.
Уже держать вот так стало невыносимо.
Потом просыпается боль, и хочется скулить.
Потом в тело возвращается страх и за ним в ледяной плен тело охватывает шок: что мы творим?
Что я творю?!
Когда привозят вещи, меня уже трясет.
Евгений оставляет пакет на пороге ванной комнаты и выходит на балкон, покурить.
Я с трудом опускаю руку, она словно задеревенела, пальцы совсем не слушаются. Не могу их разжать.
Чёрт.
Они как будто все сильнее сжимаются вокруг осколка, в судороге, ещё глубже режет ладонь и пальцы.
Становится не на шутку страшно.
Прикрываю глаза, желая оказаться как можно дальше от этого кошмара и, похоже, от самой себя, в том числе.
– Женя, - тихо зову мужа.
Мне кажется, он даже не услышит.
Но он мигом оказывается рядом и заглядывает мне в глаза, округлившиеся от страха.
– Я не могу разжать пальцы. Не могу!
– Тихо. Я сейчас.
Евгений быстро переступает через осколки битого зеркала и хватает меня за мокрую от крови ладонь, греет пальцы. В них понемногу возвращается тепло. Вместе с болью.
Чёрррт, как это больно!
Всхлипываю.
– Сейчас, ласточка, потерпи, - воркует над моей рукой.
– Отчаянная моя. Безбашенная совсем, а… Сердце просто в фарш!
Он быстро избавляет меня от осколка в руке, потом достает аптечку и ловко обрабатывает рану.
– Пока так, - лепит пластырь.
– Но надо зашить. Собирайся. Или тебе помочь?
– Нет. Я сама. Не надо.
Ищу взглядом.
Лишилась аргумента, блин, шантажировать нечем.
Евгений это замечает и усмехается горько.
– Урок усвоен. Поехали, а? Больше к тебе не полезу. Но рядом буду, потерпи. Это ненадолго.
Он выходит из ванной комнаты. Я бросаю ему в спину.
– Что, опять к бабе своей переметнешься? Переиграешь?
– смеюсь.
– Давай по горячим следам! Пока не поздно!
Глава 17
Виктория
После моего крика Евгений обернулся, чтобы посмотреть на меня устало. Возраст в этот миг резко накладывает
– Я не то имел в виду, Вик. Я вернулся. Не для того, чтобы метаться туда-сюда, как флюгер. Я буду рядом. Но в трусы к тебе больше не полезу. Сама захочешь - ок, я открыт для тебя и всегда доступен. Только свистни.
– Не буду я тебе свистеть!
– Как скажешь. Собирайся, Вик. Прошу. Тебе отдохнуть надо и мне, наверное, тоже. Я несколько суток не сплю, - смотрит исподлобья.
– Просто факт, Вик. Не претензия. По сути, тот трындец, который я сейчас разгребаю - это все последствия моих давних поступков.
С этим и не поспоришь.
Мы покидаем вечеринку, которая к тому времени превращается вообще во что-то слишком разнузданное и грязное. Вижу парочки, которые зажимаются по углам, без стеснений, а кое-где даже трио, и они уже приступили, тьфу…
Евгений перехватывает мой взгляд, объяснив:
– Типично мажорские вечеринки. Все друг с другом перетрахаются, а потом разъезжаются чинно. Теперь ты понимаешь, почему я должен был находиться рядом?
– Да ты просто Бэтмен!
– не удержалась я от колкости.
Евгений хмыкает:
– Буду считать, что это комплимент.
По пути мы заехали в травматологию. Мне зашили порезы, наложили несколько швов. Клиника частная, лишних вопросов никто задавать не стал.
К концу поездки я вымоталась так, что даже уснула на заднем сиденье.
Приезжаю к себе в квартиру, сразу рухнула на кровать, в одежде, не переодеваясь.
Сон глубокий и длительный. Я понимаю, что уже светло за окном, когда просыпаюсь, но встаю лишь затем, чтобы закрыть шторы и снова лечь спать.
Просыпаюсь от настойчивого телефонного звонка и удивленно смотрю на экран: звонит Милана.
Дочь.
Отвечаю не сразу.
После третьего звонка окончательно просыпаюсь и только потом подношу телефон к уху.
– Алло.
– Привет, мам. Как ты?
– Тебя отец попросил мне позвонить?
– сбиваю я ее чрезмерно дружелюбный и приторный настрой.
– Что? Мам…
– Если ты считаешь, что если он вернулся в Россию, то это обязывает тебя с нами общаться, то зря. У твоей мамы все по-старому, ни денег для тебя, ни связей. Так что зря ты мне сейчас звонишь. Пока!
Я сбрасываю звонок и нет, мне не стыдно.
Она перезванивает.
– Какая муха тебя укусила?!
– кричит со слезами.
– С тобой невозможно общаться стало.