Проснись, Рапунцель

Карпо Катти

– На кухню, – прорычал Кира, и близнецы, втянув головы в плечи, тут же юркнули за угол.

Даня тоже попыталась последовать команде, но ее бесцеремонно дернули назад и вжали в стену в коридоре. С каких пор у Киры взялась такая силища? И когда только он успел настолько сильно подрасти? Ну, допустим, он уже давненько обгонял в росте сестру, но Даня и помыслить не могла, что ее худющий нескладный братец может сделать так, что она почувствует себя совершенно обездвиженной. Он сжимал ее плечи, и вырваться из этой хватки было невозможно. Все из-за эмоций?

– Шацкий, – грозно

прорычала Даня, стараясь выйти на ту же тональность, что использовал брат, когда шуганул близнецов. – В себя приди, а.

– Ты же обещала… – Пальцы Киры на ее плечах задрожали. – Никаких секретов.

– Какие секреты? Я же объяснила, что… – Она смолкла, изумленно наблюдая за братом.

Его губы искривились, обнажая зубы в нелепом оскале. При этом губы еще и дрожали. Очки съехали и перекосились. Глаза увлажнились, словно готовясь окропить щеки слезами. Пугающая смесь из ярости и жалостливой печали.

Кира потянулся к ней, но прежде чем его губы коснулись ее, Даня шлепнула по его подбородку ладонью. А затем, воспользовавшись замешательством, ощутимо ткнула его пальцами в живот. Охнув, Кира отступил и неосознанно водрузил ладонь на атакованную часть живота.

– Ты чего, мать твою, творишь?! – Прошептала Даня, ощущая себя намного увереннее, чем пару секунд до этого.

В глазах Киры наконец-то появилась осмысленность. Он нахмурился и дернул плечами.

– Ты никогда не приводила их домой.

– Кого?

– Своих мужиков.

– А? – опешила Даня. Да какой из Принцессы мужик?

– И этот… это ведь парень? Но он какой-то… странный. Он как… девушка. Это вообще… мерзко!

– Слушай, Кир, плевать мне, как он выглядит. Его тут скоро не будет.

– Зачем ты вообще его притащила?!

– Я тебе уже говорила по телефону про подработку.

Киру нещадно перекосило. Даня даже решила, что его сейчас стошнит.

– Что за услуги ты ему оказывала?! – Наконец-то прорезался голос. Хотя Даня предпочла бы объясняться в тех же сдержанных тональностях. – Ты ему тело продала?

– Ты дурак, что ли? – Она едва не расхохоталась. Но при нынешних обстоятельствах это больше походило бы на истерику. – Ты вообще за кого меня держишь?

– А что я должен думать?

– Для начала меня послушать. – В голове никак не укладывалось. Кира не был сторонником скандалов, истерик и всего, что было связано с чрезвычайно эмоциональным выяснением отношением. Их ссоры обычно проходили в лучших традициях межгосударственной политкорректности – долговременно, но тихо-мирно. – Я помогала Агафье на работе. А тут случайно подвернулось выгодное предложение. Вот тот женственный субъект в моей комнате, которого ты чуть не грохнул, модель. Мне заплатили, чтобы я за ним присмотрела. Так получилось, что присмотр затянулся, а мне нужно было возвращаться к вам. Одного оставлять его нельзя, поэтому пришлось притащить сюда.

Не похоже было, что Кира расслышал хоть что-то из ее слов. Он сверлил взглядом свои ступни в носках. Шлепки были благополучно посланы пинком куда-то вглубь коридора.

– Он прижал тебя к полу, – тихо сказал Кира.

– Мы упали, – раздраженно буркнула Даня. – Неудачно.

– Упали?

–

Да, с дивана.

Такая умница, а догадаться, что и брат способен слететь с катушек, не смогла. Видимо, Кира избаловал ее своей постоянной сдержанностью и разумностью, а потому эмоционального всплеска от него она ожидала меньше всего.

– Вместе… на диване?! Всю ночь? – Кира оттолкнул сестру и устремился в комнату.

Пискнув, Даня чиркнула поврежденной ладонью по стене, чтобы удержаться, и в полусогнутом положении кинулась за братом. Судя по всему, злосчастные десять тысяч ей придется вернуть.

Ее комната не могла похвастаться выдающимися размерами, но вместить пару человек уж точно была способна. Поэтому Даня совершенно не ожидала, что Кира, вместо того чтобы пройти вглубь к самому дивану, остановится чуть ли не на входе. Она врезалась в него, но тот даже не заметил удара. Любопытство приглушило беспокойство, и девушка выглянула из-за спины юноши. Что-то ведь заставило брата, решительно настроенного карать, остановиться как вкопанного.

Диванные подушки, до этого вполне неплохо смягчившие неуклюжее падение полуночной парочки, теперь стояли прислоненные к стене. Постель была заправлена, а сверху на покрывале лежали сложенными футболка и штаны Киры. Сам же Яков не только успел заглянуть в шкаф и натянуть свои собственные брюки и облегающую черную футболку, но и привести в божеский вид распушившуюся после сна шевелюру.

Раздумывая, сколько тонн светлых волос придется снять со своей оставленной без присмотра расчески, Даня пригляделась к мальчишке повнимательнее. Яков, сложив на груди руки, стоял посреди ее комнаты. И как стоял! Это точно была одна из тех поз, которые украшают обложки журналов и от которых читатели, застрявшие в пубертатном периоде, покрываются бисеринками пота и страдают непрошеными сновидениями, а более взрослая аудитория тайком покусывает ногти и утихомиривает свое возбуждение в служебных туалетах.

Тонкие прядки в беспорядке прикрывали правую сторону лица Якова. Взгляд зеленых глаз медленно и надменно переводился с одного нарушителя спокойствия на другого. Именно. Судя по атмосфере, нарушителями были именно Кира и Даня. Спокойствия Его Королевского Светлейшего Превосходнейшего Величества.

Острый подбородок вздернулся еще выше. Навыком впечатывать окружающих в дно ямы Принцесса владела отменно. Даня не знала, как себя почувствовал Кира. Себя же ощутила червяком, копошащимся у подножия очень высокого пьедестала. Она даже не сразу поняла, что внимание Якова сосредоточенно вовсе не на ней, а целиком и полностью на ее брате.

Яков смотрел на Киру примерно с таким выражением: «и что же ты мне скажешь, смерд?»

– Проваливай. – Замешательство Киры отразилось только в голосе. Он стал сиплым.

В ответ презрительный хмык.

– И кто же собирается меня выставить?

– Я говорю тебе валить! Я ее брат!

Если бы у Дани получилось избавиться от оторопелости, она наверняка бы рванула на себе пару нелишних локонов. Дерзость Принцессы не просто ошеломляла, она, блин, сбивала с ног, как ледяная струя из раскуроченного пожарного гидранта.