Прошу меня спасти
Шрифт:
– Если переживешь! – Ладир не сдержался от мрачного замечания, бросив строгий взгляд-предупреждение на говорливого стажера, которому при вылете приказали молчать и не отсвечивать.
Двухметровый первый пилот в защитном экзоскелете выглядел еще более внушительным и жутковато, если честно. У меня даже возникла пугающая ассоциация: в таком грозном облачении штурмуют неприступные бастионы, щедро заливая кровью своей и врагов. Я невольно передернула плечами и тут же услышала специфический шелест высокотехнологичных пластин на своей защите.
Время перехода показалось бесконечным,
– Внимание! Выход из скачка! – привычное предупреждение ИскИна в этот раз набатом отдалось у меня в ушах, сердце билось уже не тревожно, а пойманной птицей.
За возможность сокращать космические расстояния до предельного минимума его величество прогресс назначил плату, порой непомерную. Выход из скачка – самый опасный и уязвимый момент для любого корабля. Ведь защитное поле отключают, чтобы не вызвать резонанса работающей на пределе мощности разгонной установки с энергией перехода.
После предупреждения ИскИна пространство перед нами начало раскрываться, словно бутон розы, лепестки которого, раздвигаясь, вспыхивали ярчайшими голубоватыми энергетическими переливами. Этой уже привычной красотой я любовалась недолго, в начавшем формироваться «окне» бортовые камеры «Валтрая» выхватили безжалостную картину: множество огромных и мечущихся между ними малых кораблей, часть из которых на глазах превращалась в обломки; вспышки взрывов и светящиеся шлейфы плазмы. Зрелище одновременно ужасало и завораживало фантасмагорично-нереальной красочностью. В космическом безмолвии звук не имел права на существование, но визуальная ярость битвы была оглушительной.
Я насчитала пятнадцать кораблей дицемертинов, вычленив среди них два больших пассажирских лайнера, которые пять массивных грузовых транспортников пытались закрыть собой, еще три малых судна, так называемые яхты богатых владельцев, и пять кораблей военного сопровождения.
Грузовые формировали заслон, военные и яхты отвлекали на себя змеранов, чтобы дать уйти пассажирским лайнерам в скачок. На таких судах, как правило, тысячи пассажиров, женщины и дети, поэтому все усилия были направлены на их защиту.
Большое количество вражеских кораблей привело к неутешительному выводу: змераны разведали, где находится освоенная и привычная зона между скачками, и тупо караулили добычу пожирнее.
С противоположных сторон театра боевых действий, словно пресыщенные наблюдатели-надсмотрщики, зависли два гигантских серых «паука», из нутра которых то вылетало, то залетало множество мелких «ящериц»-истребителей. А в сердце сражения жадной, голодной стаей на военный конвой нападало не менее десятка ящероподобного крупняка, старательно нарушая его единство и пытаясь уничтожить сторожевики по одиночке.
Пока распускался «цветок» выхода из перехода, расширяя вид на общую картину, мой внутренний метроном вел бесстрастный отсчет. Я широко распахнутыми глазами таращилась на устроенный змеранами беспредел. Лазерные лучи яркими молниями прорезали тьму, оставляя за собой следы раскаленного газа. Сгустки плазмы метались между целями, взрываясь ослепительными вспышками,
Прямо на наших глазах два больших «ящера» уничтожили грузовой транспорт, коварным маневром отогнав его от своих, прошив корпус лазерными лучами и плазменными потоками. Я ощутила привкус крови во рту – прикусила губу, пока смотрела, как стремительно, один за другим взрывались отсеки грузового судна, сливаясь в единую ослепляющую вспышку. Бросившийся ему на выручку военный корабль дицемертинов силовой волной отбросило далеко в сторону.
Мы не были наблюдателями. Наш выход проходил в опасной близости от одного из двух серых змеранских «пауков», громадина которого затмевала нам часть пространства. Осталось три секунды, чтобы полностью покинуть переход и активировать защиту, но нам их не дали.
– Активировать защитный экран, всю мощь на фронтальную часть! – приказал Грисс.
– Мама! – в ужасе крикнул Дариан за моим плечом.
Я привыкла реагировать молча, поэтому в момент, когда нас накрыла ослепительная белизна плазменного потока, мысленно прохрипела: «О, Боже!» Ведь за секунду до этого успел вспыхнуть наш защитный экран, и две следующие секунды убийственный белоснежный поток растекался по передней части корпуса корабля. Если бы не щит, корпус корабля превратился бы в оплавленный кусок металла и часть отсеков потеряла герметичность. В таком состоянии «Валтрай» стал бы бесполезной консервной банкой с дохлым содержимым.
Плазменный удар усилил закономерно возникший резонанс между генерируемой «Валтраем» защитой и энергией, выделяемой не успевшей схлопнуться воронкой перехода. Пошла чудовищная вибрация. Трясло так, что мои зубы, да и остальные кости бодро отстукивали морзянкой: «Нам всем капец». Сверху посыпались потолочные панели и оборвавшиеся кабели, от которых инстинктивно захотелось закрыться ладонями.
– Молчать! – рявкнул Ладир.
Сперва решила, что мне, но оказалось, вслух скулил Дариан.
– Нужно уходить, срочно уходить! – хныкал он где-то на краю моего сознания, захваченного стремительно развивающимися событиями.
– Хедар, разгонная установка дестабилизирована, – доложил бортинженер.
Это означало угрозу взрыва такой мощности, что от нас только рожки да ножки останутся. Про потерю большей части мощности для генерации защитного экрана, после чего мы останемся беззащитными, можно даже не переживать. Ой, как и о потере возможности покинуть сектор с помощью скачка. Без него мы будем возвращаться на «Рушаз» неделями… Если повезет выжить.
– Возможность ремонта? – уточнил хедар.
– Минимальная.
Пусть основательно потрепанные, но, черт возьми, еще целые, мы, наконец, покинули зону влияния перехода. Однако поблизости раскинул сеть громадный «паук», готовый разрядить по нам бортовые орудия.
– Разогнать ее мощность до предела и отстыковать отсек с установкой! – изумил меня неожиданным приказом командир.
– Есть!
У меня вымерзли все чувства и эмоции. Так бывало, когда ресурсы организма направлены исключительно на выживание или сохранение ясного сознания.