Прошлое не продаётся
Шрифт:
– У них что, есть и своя охранная структура? – удивился Гуров.
– Есть. Но я так понимаю, нас они нанимали, если была какая-то работенка, на которой можно только замараться. А так – мы чужие, ничего на бумаге не оформлено. Случись что, во всем виноваты только мы одни.
– А с таким человеком, как Антошин, сталкиваться не доводилось?
– Немного знаю, – кивнул водила. – Как-то недели две его возил. Он у Босса вроде помощника на все случаи жизни. Но с Эдиком они как кошка с собакой. Эдик, он себе на уме, хочет быть у Босса единственным и незаменимым. Поэтому и подставляет Антошина не по делу. Ну,
– А вот тут ты ошибаешься. – Гуров, прищурясь, смотрел в окно. – Минувшей ночью Антошина взорвали на пороге собственной квартиры, а его детей взяли в заложники. Их-то вы и везли. Хорошо, случай помешал довезти их до места назначения. А то ведь неизвестно, что с ними было бы в дальнейшем. Кстати, как же вы влетели в ДТП? И почему сбежал твой напарник с места происшествия? Ты же уверяешь, что вы и близко не знали, для чего и куда везли мальчишек.
– Да подрезал нас один козел на «десятке», – зло поморщился водила. – И выскочил-то хрен поймешь откуда. Но и ему перепало, даже хуже, чем нам. У него, говорили, обе ноги переломаны, ребра помяты и репу подрихтовало! А сдернул Сомов, я так понимаю, только из-за того, что запаниковал. Ну, тут и в самом деле как не запаникуешь, если вот-вот менты нагрянут, а у нас в кабине двое пацанов, которые нам и не знакомые, и не родня. Как объяснить, что они там делают? Мне статью серьезную пришьют?
– Будем выявлять все обстоятельства, – пожал плечами Гуров. – Во всяком случае, свое положение ты сам можешь менять и к лучшему, и к худшему. Ага, вот и охрана. Пару дней будешь здесь, потом переведем в другую клинику, чтобы тебя твои же «арендаторы» не убили. Вот только что сюда подруливала «Тойота». Похоже, из той конторы. Так что охрана тебе лишней не покажется.
Когда приятели вышли из вестибюля клиники в тень раскидистых лип, Стас, изобразив жест ликования, с долей сарказма воскликнул:
– Да здравствуют наши московские лихачи! – И тут же, о чем-то припомнив, хлопнул себя по лбу: – Эх, черт побери! Мне же надо ехать забирать свою тарантаску. Звонил мастаку, он сказал, что уже покрасили, завтра будет полностью готова.
– Нет, почтеннейший. – Гуров отрицательно качнул головой. – Завтра ты и в самом деле поедешь. Но только в село Озерцы. Надо срочно выяснить, что и как там «реставрируют» ребята из «Чайки». А я порыскаю по Москве, попытаюсь прозондировать саму фирму. Да и в массив Зайцево нелишне наведаться. Приятелей Антошина надо бы навестить.
– Партия сказала: «Надо!», комсомол ответил: «Есть!» – Стас дурашливо вскинул к голове растопыренную пятерню. – Слушаюсь и повинуюсь, о мой господин!
– Да-а… – Гуров сочувственно вздохнул. – Вот уж кого действительно роняли с большой высоты. Ты бы в клоуны пошел. Тебя и учить не надо. Ну, что скукожился? Заберешь свою тачку чуть попозже, дня через три. Что за проблема? Давай я позвоню, объясню ситуацию.
– Ха! Ха! Ха! – На лице Стаса играла иронично-снисходительная ухмылка. –
– Думаю, – Гуров перешел на серьезный тон, – что тебе в Озерцах лучше всего появиться без лишней рекламы. Ну, наподобие вековечного шабашника, искателя длинного рубля.
– Ух ты! – Крячко почесал затылок. – А по какой части я шабашник? Это же надо уметь или плотничать, или кирпичи класть. Я же в этом ни бум-бум. А так кто мне поверит?
– Лопату в руках держать умеешь? Вот и хорошо. Объявишь себя шабашником-землекопом. Если что – немедленно звони.
ГЛАВА 8
Спозаранок, не заезжая в управление, Гуров отправился в клинику, где находились на излечении пострадавшие во время взрыва приятели Антошина – Якимчук и Дорохин. Зайдя в палату отделения реанимации, он увидел лежащих на специальных койках двоих мужчин, с ног до головы обмотанных бинтами, из-за чего они были похожи на египетские мумии, по недоразумению попавшие вместо музея в клинику. Подле них на стульях сидели две молодые женщины, которые о чем-то оживленно разговаривали с пострадавшими. Сопровождавший Гурова дежурный врач вошел первым, и обитатели палаты на его появление практически не отреагировали. А вот на Гурова обратили внимание все четверо, мгновенно, на полуслове оборвав разговор.
Поздоровавшись, Гуров подошел к ним поближе. Дежурный врач, изобразив торжественный жест, словно палату почтил своим присутствием сам министр здравоохранения, столь же торжественно известил:
– Старший оперуполномоченный по особо важным делам, полковник милиции Гуров Лев Иванович!
Со стороны подобное представление выглядело столь внушительно, что по всем законам логики живые мумии были просто обязаны вскочить на ноги и вытянуться по стойке «смирно». Но ничего подобного не произошло. Мумии разом отвернулись к стене, давая этим понять, что общаться с сыщиком они никак не настроены. Сиделки, хотя и без особого рвения, на ноги поднялись, но только для того, чтобы чуть ли не хором выдать раздраженное:
– А по какому вопросу?
– Лев Иванович вам все объяснит. – Добродушно улыбнувшись, дежурный врач покинул палату.
– Ну, поскольку меня уже представили, я хотел бы узнать, с кем, так сказать, имею честь общаться? – обратился он к сиделкам, присев на свободный табурет. – Вы родственницы пострадавших?
– Я жена вот его, Якимчук Елена, – указала на одну из мумий женщина с огромными серьгами в ушах. – Но общаться с вами мой муж вряд ли сможет. – Тон женщины был сух и категоричен.
– А я сестра. Меня зовут Инна Дорохина. Мой брат тоже едва может говорить, поскольку очень слаб, – столь же категорично объявила другая, рыжеватая, в синем платье.
– Да, да, конечно. – Гуров чуть заметно усмехнулся. – Они в крайне тяжелом состоянии. Можно сказать, в коме. Ну что ж, тогда давайте побеседуем с вами. Вы не возражаете?
– Да в принципе-то нет, – пожала плечами жена Якимчука. – Но что мы вам сможем сказать? Мы на месте… Ну, где взорвалось, не были. Ничего не знаем. Кстати, следователь прокуратуры здесь уже был. Он тоже задавал вопросы. Но мы и ему помочь ничем не смогли.