Прощаясь навсегда
Шрифт:
Но без него никто не мог выйти в море. Яхта Эдама, названная в ее честь, стала для него гробом.
— Завтра заупокойная служба по Эдаму, — сказала Нелл.
Ланг помолчал минуту, затем спросил:
— Нелл, полиция подтверждает, что на яхте была бомба?
— Официально, нет.
Но она знала, что полиция подозревает наличие бомбы, и мысль об этом не оставляла ее. Зачем было взрывать яхту? Она не успокоится, пока не выяснит этого.
Жене Джима Райана тоже был нужен ответ. Она позвонила Нелл
— Миссис Колифф, у меня такое чувство, будто я знакома с вами, — сказала она. — Я видела вас по телевизору и читала вашу колонку. Не знаю, что вам говорили о моем муже, но не хочу, чтобы вы считали его виновным в смерти вашего мужа. Джим не мог этого сделать. Он жертва, так же как и ваш муж. Да, он был в депрессии. Но полиция намекает, что это Джимми взорвал яхту. Даже если Джим и был склонен к самоубийству, он бы никогда, никогда не стал бы виновником смерти другого человека.
Фотографии похорон Джима Райана были в газетах. Лайза Райан и жавшиеся к ней трое детей шли за гробом, в котором лежали разрозненные фрагменты тела их отца и мужа. Нелл прикрыла глаза.
— Нелл, мне хотелось бы на той неделе обсудить с тобой кое-какие дела, — мягко сказал Ланг. — Необходимо принять ряд совместных решений. Но время еще есть. — Он поднялся. — Попробуй немного отдохнуть.
Когда дверь за Питером Лангом закрылась, она почувствовала облегчение. В ней все восставало при мысли, что он остался цел.
— Эдам! — громко позвала она. — Эдам, — повторила она тише, как будто он слышал ее.
Разумеется, ответа не последовало.
Мы прожили в этом доме с Эдамом три года, подумала она. Как я привыкну к одиночеству?
Она купила эту квартиру после окончания Джорджтаунского университета, прежде чем начать работать на юридическом факультете Фордэмского университета, на деньги, которые находились в руках опекуна до того времени, как ей исполнился двадцать один год.
— Какое гнездышко я бы устроил для тебя, будь у меня деньги, — пошутил Эдам, когда они начали заговаривать о браке. — Дай мне лет десять, и обещаю тебе, картина будет совсем другая.
— Почему бы не провести эти десять лет здесь?
Она освободила для его вещей один встроенный шкаф в спальне и взяла из особняка Мака старинный комод, принадлежавший ее отцу.
И сейчас она подошла к этому комоду и взяла в руки серебряный поднос, стоявший рядом со свадебной фотографией, — поднос, на который Эдам обычно выкладывал ключи и мелочь.
Во вторник вечером он переоделся в комнате для гостей. Не хотел меня будить.
Вдруг ей показалось необычайно важным, что она пропустила последнюю ночь, когда могла наблюдать за знакомым ритуалом — смотреть, как муж укладывается спать.
В среду во второй половине дня соседка Лайзы Бренда Каррен с дочерью
— Идите в машину, — скомандовала Бренда. — Я хочу поговорить с вашей мамой. — Она минутку помолчала. — Лайза, не беспокойся. Ты же знаешь, с ними ничего не случится, они с нами. Тебе нужно какое-то время побыть одной.
— Даже не знаю… — подавленно ответила Лайза. — Но ты, конечно, права. Мне надо разобрать стол Джима. Я должна подать документы на пособие для детей. По крайней мере будут хоть какие-то деньги.
— У тебя есть страховка?
— Какая-то есть, — ответила Лайза.
Едва похоронила Джимми, подумала она, и уже разговор о деньгах. А мм еще задолжали четырнадцать тысяч по кредитным карточкам.
— Лайза, Джим всегда держал дом в порядке. Эд просил передать, что, если нужно будет что-нибудь отремонтировать, он поможет. Джим был прекрасным человеком, и мы любили вас обоих. Мы сделаем для тебя все, что в наших силах.
Лайза попыталась улыбнуться.
— Спасибо, я знаю.
Она проводила Бренду до двери, затем вернулась на кухню. Посмотрела на стопку конвертов на столе. Закладная, счета за газ и телефон просрочены на неделю. Если бы Джим сейчас был дома, они бы сели и вместе со всем этим разобрались. Теперь это моя работа, подумала Лайза.
Она подписала чеки и с замирающим сердцем вытащила счета по кредитным карточкам. В этот месяц она не решилась заплатить по каждой больше необходимого минимума. На одном из конвертов она увидела столбцы цифр. Сколько раз она смотрела, как Джим суммирует платежи, расстраивается из-за того, что они увеличиваются?
А потом он спускался по лестнице и сидел за своим верстаком час или два, делая вид, что что-то ремонтирует. Лайза подумала: он не хотел, чтобы я видела, как он переживает.
Почему он не перестал нервничать, когда снова нашел работу? — задумалась Лайза. Этот вопрос не давал ей покоя несколько последних месяцев. Она машинально пересекла комнату и открыла дверь в подвал. Спустилась по лестнице в мастерскую и включила свет. Лайзе было больно смотреть на образцовый порядок на верстаке. Все инструменты лежали по местам.
Шкафчик для документов — его тоже надо хорошенько обследовать. Лайза открыла верхний ящик — там лежали аккуратно подписанные папки с декларациями о доходах.
Открыв другой ящик, она увидела, что в нем хранились какие-то чертежи. Под ними, на дне, она обнаружила большую коробку — нет, целых две, в оберточной бумаге, перевязанные бечевкой.
Поставив коробки на стол, Лайза перерезала бечевку, развернула бумагу и подняла крышку первой коробки. С ужасом, не веря своим глазам, она смотрела на уложенные ровными рядами пачки денег и долго не могла отвести от них взгляд.