Прощай, принцесса
Шрифт:
Я так и сделал и сразу почувствовал себя более уверенно. По прикидкам выходило, что боль утихнет лишь через три-четыре дня. Если, конечно, я не куплю специальную мазь, которой пользуются все боксеры и которая имеется в аптечке любого спортивного зала.
Я снова закурил и задумался. Сарагола явно удивился, что я работаю на Матоса, он такого не ожидал. Только это меня и спасло. Что общего у Матоса и Сараголы? Или у Матоса и «Тоталсекьюрити»? Что вообще нужно этой охранной фирме? И связаны ли они как-то с делом Лидии?
Вопросов было больше, чем ответов.
Я открыл телефонный справочник. В разделе охранных предприятий реклама «Тоталсекьюрити»
Дискотеки.
В голове начало что-то смутно вырисовываться. Я увидел себя самого в «Круге», когда, прислонившись к стене, ждал, пока ко мне наконец подойдет Кристина, чтобы заказать ей джин-тоник. От скуки я разглядывал стены заведения. На одной из дверей я заметил табличку. А ведь точно, там была надпись «Охрана» и значок — кинжал в круге, эмблема «Тоталсекьюрити».
А дискотека называется «Круг». Случайное совпадение?
Раньше я не придал бы этому факту совершенно никакого значения, но теперь он меня насторожил. Кто-то должен рассказать мне о «Тоталсекьюрити». Посмотрим… Много моих бывших сослуживцев, уйдя из полиции, подались в частные охранные конторы. Прикинем такой список… Инчаусти, Каррион… Нет, Каррион в банке трудится. А вот мой приятель Нико Сепульведа точно служит в охране, но он, правда, далеко — в Майами. Мы присылаем друг другу поздравления на Рождество, но не более того.
Немного поразмыслив, я набрал номер Драпера:
— Драпер? Это я, Тони… Слушай… Да, у меня все нормально, я сейчас делаю кое-что для Матоса, но это не продлится вечно… Так я вот о чем, ты случайно не помнишь, кто из наших перешел в частные охранные фирмы? Да? Ну да, в охрану. Кто? Бальмаседа? А кто такой Бальмаседа? Ах да, Висенте, тот, что в отделе регистраций работал! И как мне с ним связаться? Да… Секунду, я запишу. Где этот долбаный карандаш? Проклятье, Драпер, я должен найти что-то, чтобы записать… Похоже, у меня тут ничего нет: повтори еще раз телефон. Ладно, так запомню… Спасибо, до свидания.
Я быстро забил номер в память мобильного и нажал на кнопку вызова. Висенте Бальмаседа когда-то служил в отделе регистраций, теперь же, по всей видимости, его можно было найти в конторе под названием «Служба безопасности „Зевс“ ». Трубку взяла женщина, на другом конце слышался шум, плакал ребенок. Я сказал, что мое имя Антонио Карпинтеро и мне надо поговорить с Висенте Бальмаседой.
А он, оказывается, неплохо устроился. Даже стал начальником оперативного отдела «Службы безопасности „Зевс“ ». Мы договорились встретиться в тот же день в половине пятого, чтобы выпить кофе в баре «Эспресо» на улице Конде де Пеньяльвер. По его словам, он много что может рассказать мне о «Тоталсекьюрити». Об «этих сволочах», как он выразился.
Я повесил трубку, но телефон вновь
Это была Лола, я узнал ее голос.
— Тони?
— Да, это я. Что случилось, Лола?
— Я тебе уже некоторое время пытаюсь дозвониться. Слушай, Матос мне все рассказал, это ужасно. Бедный Тони, тебе сильно досталось? Но вообще-то я не поэтому тебя искала, просто Хуан хочет поговорить с тобой. Он только что звонил и спрашивал, не изменился ли твой номер, потому что он тоже уже какое-то время безрезультатно пытается выйти с тобой на связь.
— Да, у меня были проблемы с телефоном, но сейчас все нормально. Передай ему, что я готов с ним пообщаться.
— Договорились… Слушай, а если нам с тобой встретиться в ближайшие дни? Я бы хотела кое-что тебе рассказать. Ну как?
— Хорошо, Лола, но только не сегодня, я буду занят вечером.
— Да, я тоже не смогу сегодня. Я позвоню завтра-послезавтра?
— Да, буду ждать.
— Отлично, пока, целую.
— Пока.
Я шел по площади Пуэрта-дель-Соль, сжимая мобильник в руке и ожидая, что с минуты на минуту услышу в трубке голос Дельфоро. В тюрьме запрещено пользоваться сотовыми телефонами, однако это не значит, что их там нет. Их имеют при себе некоторые преступники, находящиеся на привилегированном положении. И всегда существует возможность нелегально позвонить, заплатив определенную цену — всегда разную. В зависимости от обстоятельств три минуты разговора могут стоить и пять тысяч песет.
Дельфоро позвонил, когда я уже оставил позади улицу Пресиадос и шел по Гран-Виа, направляясь к Сан-Бернардо. Его голос звучал несколько искаженно. Он хотел поблагодарить меня за то, что я сделал, и назвал это «невероятными достижениями». Хуан говорил из своей камеры и вроде как был доволен. Он заплатил десять тысяч песет одному заключенному за безраздельное владение мобильником в течение получаса. Похоже, телефон принадлежал кому-то из охранников.
Сначала Дельфоро сказал, что уже смирился с тем, что я никогда не прослушаю злополучные пленки, поэтому он решил восстановить их содержание по памяти и записать. Но потом он почему-то довольно быстро перевел разговор на мою встречу с Эленой. Я удивился. Кажется, его очень волновало то, как ведет себя теперь мать Лидии.
— Слушай, Хуан, что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? Она верит тому, что написано в дневнике ее дочери, и до сих пор считает, что тем проклятым утром я распустил руки. Я так и не смог ничего ей доказать.
— Видишь ли, я всегда считал, что Элена тебя очень сильно любила. По крайней мере она мне так говорила. Мне очень жаль, что все так вышло, Тони.
— В этом нет твоей вины, Хуан. А ты сам-то как? Приспособился к жизни за решеткой?
На том конце линии послышался смех:
— Я тут уже настоящий ветеран, Тони. Как у вас там дела? Как веселые сестрички Абриль поживают?
— Да вроде как всегда. Ничего не изменилось, Хуан… Только вот тебя всем нам не хватает.
— Ты даже не представляешь себе, насколько ценна свобода, Тони. Только теперь, сидя за решеткой, я понимаю, как важно иметь возможность перемещаться в пространстве согласно собственному желанию. «Свобода, друг Санчо, это одно из самых драгоценных достояний человека», — сказал Дон Кихот, и это правда, приятель, чистейшей воды правда. Если бы ты знал, как я скучаю по тем временам, когда мы заглядывали в редкие достойные бары, что еще остались в Мадриде… Выпей за меня, как только представится возможность, Тони.