Прощай, принцесса
Шрифт:
Вот уж чего я никак не ожидал, поэтому ненадолго прервал чтение. Дельфоро и Матос?! В жизни не мог себе представить ничего подобного, такой альянс даже в самом бредовом сне не приснится.
Я стал читать дальше. Адвокат в целом не сказал ничего нового, он лишь заметил, что подозрение на его клиента пало исключительно из-за косвенных улик, а бесспорных доказательств его вины не существует. Самым важным в интервью Матоса было утверждение, что «упоминание в чьем-либо дневнике не является достаточно веской причиной, чтобы упрятать кого-либо за решетку», а также обещание: «Я намерен обратиться за помощью к самыми компетентными специалистам и зарубежным психиатрами, чтобы они доказали,
Заканчивался репортаж описанием кремации тела сеньориты Риполь, прошедшей скромно, «в присутствии только родных и наиболее близких друзей погибшей».
Прочитав текст до конца, я принялся рассматривать фотографии — их в газете было довольно много. Там было фото Дельфоро, на котором он подписывал свои книги на встрече с читателями в книжном магазине «Фуэнтетаха», две фотографии Лидии Риполь — одна представляла собой кадр из двухчасовых дневных теленовостей, вторая запечатлела Лидию с матерью.
Я замер. Мать и дочь были очень похожи, но дело не только в этом… Проклятье! Элена Ортуньо, профессорша. Я познакомился с ней в «Охотничьем клубе». Она постоянно играла там, к тому же злоупотребляла алкоголем. Мы провели вместе пару месяцев, может меньше. Да, они с Лидией были очень похожи между собой.
Так вот почему в лице сеньориты Риполь мне чудилось что-то знакомое!
Выйдя на свежий воздух, я сразу набрал номер Драпера. Он ответил после третьего гудка.
— Драпер, слушай, я у тебя кое-что спросить хотел. Луэнго, шеф отдела по расследованию убийств, это тот же самый Луэнго, который приходил к нам в комиссариат с делегацией япошек? Такой мужик из пресс-службы в дорогущем костюме?
— Луэнго был у нас в комиссариате? Не припомню что-то. Впрочем, он и в самом деле раньше служил в отделе по связям с прессой и общественностью. А почему ты, собственно говоря, спрашиваешь?
— Это связано с делом Дельфоро. Я только что узнал о его задержании, понимаешь… И хотел бы поговорить с Луэнго. Ты часто его видишь?
— Да нет, не очень. Мы встречаемся на ежегодном ужине Ассоциации комиссаров полиции. А ты что, правда ничего не слышал про арест Дельфоро? Ты, наверное, вообще один такой на всю Испанию.
— Где я могу встретить Луэнго, кроме как в его рабочем кабинете?
— Если не в его кабинете? Дай-ка подумать. Этому индюку Луэнго нравится вертеться среди важных шишек. Знаешь, ведь о нем поговаривают как о будущем заместителе министра внутренних дел! Арест Дельфоро и раскрытие этого дела — его козырной ход. Он создал в зарубежной прессе героический образ испанской полиции… Еще ходят слухи, что ему предложили место директора Интерпола, которое сейчас вакантно. Ты, кстати, в курсе, что его за отличную службу наградили Красным крестом за заслуги? Тьфу, пакость! Как будто раскрытие преступлений — это не обычная работа полицейского, а нечто из ряда вон выходящее.
— Драпер, ты знаешь его любимое заведение? Место, где он обычно обедает или пьет кофе?
— Раньше он часто бывал в «Хосе Луисе», знаешь, такой изысканный бар братьев Беккер. Там он предпочитал пить аперитивы. Он несколько раз назначал мне в «Хосе Луисе» встречи, но прошло уже довольно много лет… Попробуй.
Я ни разу не был в «Хосе Луисе». Я не без труда нашел себе место у стойки, за которой элегантная публика лениво клевала тапас, [5] но в конце концов я вполне прилично устроился. Потом я подозвал официанта и спросил, нет ли здесь сейчас сеньора Рауля Луэнго. Или
5
Тапас— разнообразные закуски, подаваемые в Испании к пиву или вину.
6
Кафе «Хихон»(или «Большое кафе Хихон») — один из старейших и самых известных мадридских ресторанов (основан в 1888 г.), где до сегодняшнего дня часто собираются испанские писатели, художники и представители интеллектуальной элиты.
Рауль Луэнго сидел за столиком напротив громадного окна в компании еще трех мужчин и не узнал меня, когда я прошел мимо по улице. Должно быть, он рассказывал что-то очень забавное, так как его собеседники весело смеялись. Я вошел в кафе и направился к их столу. За барной стойкой я не увидел свободных мест, да и половина столиков была занята. Несколько лет назад я уже бывал здесь с Дельфоро, и тогда мне бросилось в глаза, что, казалось, абсолютно все в этом заведении его знают. Я сразу вспомнил торговца куревом, сутулого старика в синей куртке, который обнял Дельфоро и начал что-то говорить про его последний роман.
Теперь же киоск был закрыт, на нем висел портрет маслом того дедка, а стену украшала маленькая бронзовая табличка, гласившая: «Здесь продавал табак и наблюдал, как течет река жизни, Альфонсо, торговец сигаретами и анархист. От друзей из кафе „Хихон“ ».
Луэнго изменился — полагаю, как и все мы. Но он умудрился сохранить волосы. Его прическа была достаточно длинной, чтобы выглядеть современно, но не настолько длинной, чтобы казаться неряшливой. Безупречный синий костюм идеально сочетался с рубашкой светло-голубого цвета и галстуком в красных тонах. Я подошел и остановился рядом так, чтобы очутиться в его поле зрения. Тем временем Луэнго продолжал непринужденно болтать по-английски со своими собеседниками. Они смеялись.
Несколько мгновений он смотрел на меня невидящим взором, потом узнал и громко воскликнул:
— Смотрите-ка, кто здесь! Тони Романо собственной персоной. — Он откинулся на спинку стула и еще раз оглядел меня с головы до пят. — Это случайность или ты искал меня, Тони?
— Я хотел бы поговорить, Луэнго… Если у тебя есть время, конечно.
Он уставился на часы:
— Вообще-то у нас времени в обрез. Мы тут обедать собрались с сеньорами, заканчиваем аперитив. Но ты присядь с нами. — Он повернулся к своим товарищам: — Это Тони, Тони Романо, мой старинный приятель.
— Никакой я не Тони Романо, Луэнго. Меня зовут Антонио Карпинтеро.
Я кивком приветствовал его спутников, взял себе стул и сел на углу стола. Один из мужчин подвинулся.
— Это парни из американской полиции. Они говорят по-испански. Ты будешь что-нибудь?
— Нет, спасибо. Я скоро уйду. Это не займет больше пары минут. Я только хотел спросить…
Он прервал меня:
— Романо — так ведь тебя называет твой дружок Дельфоро, дела которого, прямо скажем, плоховаты. Этот сукин сын изворотлив, как угорь. — Он обратился к остальным: — Тони — друг Хуана Дельфоро, обвиняемого по делу Риполь, помните? — И добавил: — Тони — частный детектив.