Прощай, мафия!
Шрифт:
— И чем фильм закончился? — поинтересовалась Старцева.
— Плохо. Убили их обоих.
Конечно, что и говорить: план Родичкина — чистая уголовщина. И киношных парня с девчонкой опять же убили. Да и ей совсем не хочется валяться на дороге в новеньких джинсах, умирая от страха, что какой-нибудь подуставший водитель не справится с управлением. Но с другой стороны, совсем не обязательно укладываться прямо посередине трассы, можно расположиться где-нибудь на обочине. Да и шофера можно не выбрасывать, нужно просто попросить подвезти их до Москвы, а пистолет показать так, мимоходом, просто чтобы он стал посговорчивее.
—
— Ну как, похоже? — спросила она Родичкина, который внимательно следил за ней из кустов.
— На пляжницу — очень. А вот на раненую — нисколько, — критически отозвался он. — Во-первых, ляг поближе к дороге, во-вторых, ноги и руки разбросай в разные стороны, да и волосы нужно немного запутать.
После внесенных коррективов образ стал выглядеть более достоверным. Но это мало помогло заговорщикам. Сердобольные водители, похоже, остались в фильмах, а в жизни они по-прежнему проносились мимо, даже не сбавляя скорости.
— Ну и народ, — вслух возмущалась Старцева. — На дороге, можно сказать, труп лежит, а они едут и едут. Хоть бы кто-нибудь остановился. Или «Скорую помощь» на худой конец вызвал.
А если и правда вызовут? — с ужасом подумала «можно сказать, труп». За это ведь отвечать придется. И не успела Старцева как следует обмозговать эту перспективу, как услыхала долгожданный скрип тормозов. Рядом остановилась какая-то машина.
Старцева продолжала лежать неподвижно, для убедительности закрыв глаза. Она слышала шорох кустов и быстрые шаги Родичкина по направлению к машине. Несколько фраз, сказанных им преувеличенно бандитским тоном, а затем его веселый голос, обращенный уже к ней:
— Эй, подруга, вставай скорее. Тут какой-то интеллигентик в очках за рулем. Перепугался до смерти. Он, если надо, и до Питера нас отвезет.
Интеллигенток — это хорошо, думала Аня, поднимаясь с земли. Она, признаться, боялась, что полюбоваться на кровавое зрелище остановится какой-нибудь бандит, который на пистолет Родичкина выставит два, да еще и стрельнет, не дав ему и рта раскрыть.
Старцева вприпрыжку бежала к машине, не предполагая, что бывают ситуации, когда столкнуться нос к носу с интеллигентиком гораздо опаснее и нежелательнее, чем с самым отпетым бандитом.
Особенно если этот интеллигенток — твой главный редактор.
Глава 23
«Эффект бабочки»
Тридцать минут дороги до Москвы казались Старцевой вековой пыткой. Она сидела, вжавшись в заднее сиденье «фольксвагена» Гудковского. Как было бы хорошо, послушайся она Родичкина и дождись утреннего автобуса! Или нет, лучше бы она послушалась Фролова и не затевала бы глупую дилетантскую ловлю Андреади… А как было бы замечательно, если бы она в свое время послушалась Ветрова и не ушла из агентства, чтобы начать самостоятельное расследование. На пару они давно бы все распутали, статья была бы написана, а Гудковский похвалил бы их на очередной планерке. Вместо того, чтобы торжественно объявить об увольнении журналистки
Стас Князев, конечно, расстроится. И Дашка Поклепова. И Юленька, секретарша Игоря Борисовича, тоже огорчится — сколько раз Аня помогала ей управиться с взбунтовавшейся оргтехникой!
А Ветров? Интересно, Ветров расстроится? Или обрадуется до смерти, что избавился от главной конкурентки? Да и скрепки тоже теперь всегда будут на месте, так что как ни крути — одни сплошные преимущества.
Где же она теперь будет работать? Конечно, несколько месяцев работы в «Репортере» существенно подняли ее котировки в глазах работодателей, так что найти новое место ей будет не так уж и сложно, хотя от этого расставание с любимой газетой не станет менее печальным. А что, если ее выгонят по статье, с «волчьим билетом», который навсегда закроет для нее путь в приличные издания? Тогда у нее одна дорога — «Профсоюз «Папарацци». Да, эти ребята всегда примут ее с распростертыми объятиями.
Вот и Кузнецкий Мост. До Дома моды Андреади рукой подать. На светофоре Аня схватилась за ручку дверцы:
— Спасибо, Игорь Борисович, дальше мы сами дойдем.
— Нет, нет, Анечка, об этом не может быть и речи. Я отвезу вас прямо к Дому моды, — беспрекословно заявил Гудковский, и его предельно вежливый тон не сулил ничего хорошего.
На самом деле Старцева порывалась выйти из машины сразу, как только увидела «перепуганного очкарика, готового везти их хоть до Питера». Но Игорь Борисович решительно пресек ее попытки: он заявил, что, хотя ему и в диковинку такой способ автостопа, противиться прогрессивным веяниям он не станет и охотно отвезет их, куда они попросят.
И вот они у Дома моды. Усилиями Василисы Егоровой здание было отремонтировано в кратчайшие сроки, и ничто уже не напоминало о недавнем пожаре. Несмотря на глубокую ночь, почти все окна в здании светились.
Родичкин первым вышел из машины. Гудковский дождался, пока он закроет дверцу, и негромко сказал:
— Задержитесь, Старцева.
Ну вот, начинается. Похоже, ей не придется ждать очередной планерки, ее вытурят из «Репортера» прямо сейчас.
— Вы с приятелем здорово меня испугали, — медленно сказал главред. — Больше так не делайте. Я не очень молод и не очень здоров и поэтому не готов принимать участие в ваших экспериментах.
— Мне так стыдно, Игорь Борисович, — дрожащим голосом сказала она. — Простите меня, пожалуйста. Хотите, я целый месяц отдежурю в группе выпуска? Только не выгоняйте меня из газеты, прошу вас!
— Я не собираюсь выгонять вас, Старцева, — нервно поправил Гудковский очки на переносице. — Я не терплю журналистов трусливых и безынициативных, а вас в этом не упрекнешь при всем желании. Если я правильно понимаю, ваши сегодняшние действия как-то связаны с расследованием дела Андреади?
— Да. И если я не ошибаюсь, это будет настоящая бомба! Никто не ожидает ничего подобного.
— Надеюсь, вы правы. Только в этом случае я буду вполне вознагражден за те минуты, когда ваш дружок размахивал пистолетом перед моим носом. Желаю успеха.
Ура, она остается в «Репортере»! А материальчик будет супер, в этом, драгоценный Игорь Борисович, можете не сомневаться. Только бы мастер, который сделал татуировку Андреади, и приятель Зотова оказались одним и тем же лицом.