Прощай, мафия!

Рощина Марина

— Это костюм гангстера. Я ведь тоже участвую в показе Софии.

— Я никогда в жизни не видела такого сексуального гангстера, — прошептала Старцева, стаскивая с Зотова пиджак. — В детстве обожала фильм про Бонни и Клайда. И всегда хотела быть Бонни. Ты станешь моим Клайдом, Зотов?

— Ты что делаешь, Старцева? — почти испуганно спросил ее Зотов. — Зачем ты снимаешь с меня галстук?

— Потому что иначе я не смогу снять с тебя рубашку. Ну же, Зотов, будь хорошим мальчиком. Я хочу этого с той

самой минуты, когда увидела тебя в квартире Софии. И ты тоже этого хочешь.

— С чего ты взяла? Я этого не хочу, — отбивался Зотов.

— Хочешь, я знаю, — не отставала Старцева, легко касаясь рукой его щеки.

— Нет, не хочу, — повторил Зотов, но уже не так уверенно.

— Не упрямься, Зотов, — уговаривала Старцева, обнимая его за шею. — Подумай, как забавно будет сделать это здесь, среди портновских манекенов. Это все равно что заниматься сексом на многолюдной площади.

Зотов почти уже не сопротивлялся. Дело сделано, подумала Старцева, стаскивая с него рубашку.

— Зотов, ты здесь? — вдруг послышался в коридоре голос Софии. Зотов хотел было отпрянуть от Старцевой, но та продолжала цепко держать его за шею. Дверь в мастерскую открылась.

— Ох, простите! — смущенно воскликнула София. — Я, честное слово, не хотела вам мешать. Просто сейчас начнется репетиция финального дефиле. Чисто теоретически, да? — в упор спросила она Старцеву и захлопнула дверь.

— И откуда ты взялась на мою голову?! — воскликнул Зотов, натягивая рубашку. — Что она теперь подумает?

— То, что подумал бы любой, увидев эту сцену, — невозмутимо ответила Старцева.

— Значит, так, красавица, — твердо сказал Зотов. — Сейчас мы поднимемся наверх, и ты объяснишь Софии, что сама начала и что между нами ничего не было.

— И не подумаю, — заявила Старцева.

— Это почему?

— С какой стати я должна оправдываться? Подумаешь, преступление. Она что, твоя жена? Или невеста? И вообще, Зотов, чего ты так раскипятился? Тебе что, не все равно, что она подумает?

— Представь себе, не все равно.

— Почему? — удивленно спросила Старцева. — Может, ты в нее влюбился?

— Я в нее не влюбился.

— Нет, ты в нее влюбился, — торжествующе повторила Старцева. — Вот так умора! Новая версия «Служебного романа».

— Замолчи, Старцева, а? Пока я не запустил в тебя чем-то тяжелым, — нервно попросил ее Зотов, пытаясь застегнуть на себе галстук-бабочку. — Ты что, не знаешь, почему я уже месяц околачиваюсь возле Софии? Я должен украсть эту коллекцию, — ткнул он пальцем наверх, где располагался демонстрационный зал. — Что я буду делать, если сейчас она пошлет меня куда подальше? Теперь поняла, что ты наделала?

— Теперь поняла, — кивнула Старцева, — что ты редкая сволочь, Зотов. Ну чего ты возишься с этим галстуком? Давай уже, помогу.

Зотов

повернулся к ней спиной и убрал свои длинные волосы с шеи.

— Ты что там делаешь? — тревожно спросил он, чувствуя, как резинка галстука все крепче и крепче обжимает его шею. — Ты что, задушить меня решила? Ну, хватит, Старцева. Хватит! Мне же больно!

— Ох, извини, задумалась, — откликнулась Старцева и наконец застегнула галстук как положено.

— Крепко же ты думаешь, — заметил Зотов, потирая шею. — Знать бы еще о чем.

— О разном. Например, о воришках, которые буквально окружают Софию Полонскую. Помнишь, она говорила, что кто-то украл ее эскизы? Держу пари, этот «кто-то» — твой старый знакомый, Павел Петрович Лучков.

— Ага, — кивнул Зотов. — Наверное, он хотел подарить их своему тестю. Он большой ценитель прекрасного. В его коллекции есть картина Сальвадора Дали, которую никто не видел.

— Все может быть, — загадочно сказала Старцева. — Ладно, гуд бай, красавчик. Иди к своей Софии и извинись за меня. Скажи, что я не могла поступить иначе. Лучков был прав — мне не стоит вмешиваться. Взмах крыла бабочки рождает тайфун. Но этот тайфун не всегда несет только смерть.

Андрей Ветров проснулся в три часа ночи от настойчивого телефонного звонка. И сердце тревожно застучало в предчувствии дурных новостей.

— Каждый ночной телефонный звонок сокращает жизнь на пятнадцать минут, — пробормотал Ветров, нащупывая в темной гостиной выключатель. — Если какая-нибудь ерунда, убью, кто бы это ни был.

— Алло!

— Андрей? — услышал Андрей голос Ирки Калинкиной.

— Да. Что-то случилось? — напрягся Ветров.

— Нет, все в порядке. Извини, что беспокою тебя по пустякам. Но у меня возникла небольшая проблема.

— Я слушаю тебя, Ира.

— Я тут разгадываю кроссворд и не могу ответить на один вопрос. Ты не знаешь, в каком городе проводится международный конкурс пианистов имени Ферруччо Бузони?

— Чего-чего?! — переспросил Ветров.

Ирка терпеливо повторила вопрос.

— В городе Больцано, провинция Альто-Адидже, на севере Италии, — мрачно отчитался Ветров. — Это и есть твоя проблема? А численность, территориальные размеры, инфраструктура города Больцано тебя не интересуют? Могу сгонять за справочником.

— Нет, спасибо, — поблагодарила Ира и повесила трубку.

В ярости Ветров закурил сигарету. Нечего и говорить, что сон у него как рукой сняло. И что теперь прикажете ему делать до утра? Может, поиграть в «Quake»? Для его теперешнего настроения очень подходящее занятие. Мало ему было одной любительницы детективов, которая вечно не давала спать по ночам, так теперь еще и любительница кроссвордов навязалась на его голову!