Прощай, мафия!
Шрифт:
— Тебе покрепче или послабее? Сахар положить? — хлопотал он вокруг нее с видом заправского официанта.
— Спасибо, все хорошо, — в том же духе отвечала она. — У тебя прекрасная квартира.
— О, спасибо! — воскликнул Андрей таким радостным тоном, будто наконец-то избавился от многолетних сомнений. А про себя подумал, что неплохо бы поговорить еще о погоде, и тогда ощущение, что они видят друг друга впервые, будет полным.
Спасла их от неминуемой светской беседы вернувшаяся из магазина Наташа.
—
Начинается, недовольно подумал котенок, но все же поплелся на кухню. Соблазн подслушать был слишком велик, и, чтобы не искушать себя, Ветров плотно закрыл дверь, забился в самый дальний угол кухни и закурил. И в тот же миг его осенила отличная идея. Он вернулся в гостиную.
— Я заберу ноутбук, — объяснил он. — Не хочу терять время попусту.
Через несколько минут он явился снова — за телефоном. Потом — за принтером. Еще раз — за бумагой. Когда он заглянул снова — на этот раз за ножницами, Наташа выразительно посмотрела на него и прямым текстом попросила оставить их в покое.
Разговор между тем шел и о нем тоже.
Старцева далеко не была уверена в успехе, когда решила позвонить Наташе Белостоцкой и поговорить о злополучной статье. К ее удивлению, Наташа не только не возмутилась, а, напротив, обрадовалась и предложила встретиться немедленно.
Наташа рассказала всю правду без утайки: об итальянце, о сделке с ним и о причине, которая побудила ее пойти на эту сделку.
— Так он иностранец? — разочарованно спросила Аня.
— Итальянец.
Проклятье! Враги Андреади размножаются в геометрической прогрессии. Сначала Мика, которую Старцева первой записала в преступники, потом Павел Петрович Лучков, а теперь еще и итальянец.
— Я думала, он просто хочет публично унизить Андреади, — рассказывала Наташа. — И никак не предполагала такого конца. Это такой ужас — быть замешанной в дело о самоубийстве. Ведь меня вызывал следователь. Допрашивал, как настоящую преступницу. Хотя я ни в чем не виновата. Я написала правду, и только правду. Коллекция действительно ужасна.
— А что следователь говорил о прощальных письмах Андреади? Они подлинные?
— Да, сомнений нет. Их действительно написал Андреади.
Старцеву эта новость совсем не обрадовала. Версия о причастности Мики к убийству или самоубийству Андреади рассыпалась в прах.
— А может, он не итальянец? — с надеждой спросила Старцева. — Может, он просто притворялся итальянцем, а на самом деле русский?
— Нет, не думаю, — покачала головой Наташа. — Он говорил по-итальянски, приглашал к себе в Италию, а зовут его Пауло Лучано. Нет, он итальянец, — решительно сказала Белостоцкая.
— Пауло Лучано? — не поверила
Ситуация запуталась вконец. София тоже упоминала это имя, так зовут человека, который вот-вот вложит капиталец в бизнес Андреади. Что же это получается? С одной стороны, он печется об успехе коллекции, а с другой — нанимает журналистку, которая должна разгромить ее в пух и прах. Но и это еще не все.
— Павел по-итальянски будет Пауло? — спросила Старцева Наташу.
— Да.
— А фамилия Лучков в Италии могла бы звучать как Лучано?
— Пожалуй.
Вот так номер. Ко всему прочему, он еще и национальность меняет, как галстуки к костюму. Пожалуй, Зотов был прав, напрасно она тратит время на поиски Мики. Гораздо интереснее сейчас познакомиться с этим «руссо итальяно».
— Я вряд ли смогу тебе помочь, — растерянно развела руками Наташа. — Лучано не оставил ни визитки, ни номера телефона. Он сам звонит мне. Последний раз это было сразу после того, как в газетах сообщили о смерти Андреади. Итальянец поблагодарил меня за отличную работу. Сказал, что даже не рассчитывал на такой результат. И еще добавил, что место редактора уже у меня в кармане. Как будто после всего, что случилось, я могу принять от него хоть какое-то предложение!
— А где вы встречались?
— В кафе «Парадиз». На площади рядом с Рижским вокзалом.
— Почему именно там?
— Он сам предложил, — ответила Наташа.
— А ты, случайно, не заметила, какая у него машина? И в какую сторону он поехал после того, как вы расстались? — Старцева была бы рада любой информации об этом человеке.
— Машина? — задумалась Наташа. — Какая же у него была машина? Постой! Но у него не было машины. Он пошел пешком. Ну да! Я села в такси и, уезжая, заметила, как он пересекал площадь. А парковка была прямо рядом с кафе.
— Великолепно! — обрадовалась Старцева. — Значит, можно предположить, что возле Рижского вокзала есть место, где живет или, по крайней мере, бывает этот синьор Лучано. Может, там мне удастся хоть что-то о нем узнать? Спасибо, Наташа, ты мне очень помогла, — искренне поблагодарила она Белостоцкую.
— И тебе спасибо. Я так рада, что поговорила с тобой. Мне стало гораздо легче. Знаешь, я здесь ужасно одинока. И Андрею я тоже ничего не могла сказать. Он убил бы меня за эту сделку.
Старцева с вежливой улыбкой выслушивала ее признания, а сама мысленно была уже на площади. «Вот интересно, — вдруг подумала Аня. — В каком кошмарном сне этой рафинированной девице могло присниться, что она исповедуется перед какой-то Старцевой? Впрочем, не такая уж она и мымра, какой кажется с первого взгляда».
Аня уже собиралась уходить, как вдруг Белостоцкая зачем-то взяла ее за руку.
— У тебя прелестный маникюр, — похвалила она. — И очень модный цвет.