Прощай, КГБ

Яровой Аркадий Федорович

Вооружение – подводные автоматы и пистолеты, разящие на 30 метров иглой насквозь в воде и воздухе. Умение взорвать под водой любую цель.

Однажды во время войсковых учений на Черноморском флоте семерым пловцам-подводникам, разведчикам-диверсантам «Сатурна» была поставлена задача: заминировать хотя бы один корабль, вокруг были выставлены живые цепи автоматчиков… Заминировали весь флот!

По воле Президента Ельцина теперь у России нет «Сатурна». При разделе флота отдельная бригада в полном составе спецназначения вместе с «Сатурном» отошла к Украине.

Сейчас в этом элитном суперзасекреченном

подразделении готовят диверсантов уже по американской программе…

На Каспийской флотилии

Начальника отдела военной контрразведки по Каспийской флотилии капитана I-го ранга Г. А. Угрюмова беспокоили все те же проблемы, что и генерала Цурику. 17 февраля Угрюмов встретился с Главкомом Военно-Морского флота адмиралом Чернавиным, прилетавшим в Азербайджан.

– Не надо строить никаких иллюзий, надо четко осознать: ситуация в Азербайджане и в Чечено-Ингушетии нами упущена, – с присущей Угрюмову прямотой докладывал он Чернавину.

Спустя неделю этот разговор Угрюмов продолжил при встрече в Москве с заместителем министра МБ России Н. М. Голушко.

– Вас интересует мое мнение о перспективах развития добрососедских отношений с органами безопасности Азербайджана? Извольте. Буквально перед отъездом в Москву я встречался с министром национальной безопасности Гуссейновым. Был длительный разговор о возможном взаимодействии. «Да, взаимодействие нужно, – согласился Гуссейнов. – Но в каких вопросах?» Оказывается, мы, российские контрразведчики, должны поднять агентуру из архивов для работы в интересах Азербайджана.

Угрюмов поведал Голушко, и ни для кого это уже не секрет, что в МНБ Азербайджана создано управление внешней разведки, одно из подразделений которого ведет агентурную работу против Армении, и что аналогичное подразделение существует в Армении.

– Сложность ситуации, на мой взгляд, в том, что мы попали в жернова политических игрищ, – заявил Угрюмов, – в которых судьбы людей отодвигаются на второй план… Возьмите огульное обвинение в причастности всех наших военнослужащих к событиям января 1990 года. Или принятие законодательных актов, согласно которым запрещается деятельность любых спецслужб на территориях Азербайджана, Чечено-Ингушетии.

– Следовательно, взаимодействие невозможно? – уточнил Голушко.

– С кем взаимодействовать, если на территории Чечено-Ингушетии не осталось ни одного кадрового сотрудника органов безопасности? – вопросом на вопрос ответил Угрюмов. – Там у меня стоит часть радиоразведки в 240 человек. В основном офицеры и прапорщики. Выезжал я в республику в течение года по несколько раз, но ни с кем не наладил какие-либо контакты. Отношение к нам резко меняется. Насильственные действия, угрозы… То же самое в Азербайджане. О каком взаимодействии можно говорить, если в районе Баку не действует ни военная прокуратура, ни военный трибунал, ни комендатура, ни военная автоинспекция. За нашими частями установлено оперативное наблюдение! Министерство безопасности Азербайджана завербует наших военнослужащих для контроля за выводом оружия и техники, частей. Об этом, кстати, я недавно докладывал Главкому флота адмиралу Чернавину.

Голушко молча слушал, записывал.

– Товарищ заместитель министра! – Официально, как на докладе, сказал вдруг

начальник контрразведки Каспийской флотилии. – В течение трех лет мы поднимаем вопрос о создании единой системы контроля за побережьем Каспийского моря. По местам дислокации пограничных, сухопутных, морских частей и частей ПВО. И ничего. Зато в наших бывших оперативных центрах теперь активно работают американские и английские инструкторы!

Помолчав с минуту, Угрюмов вдруг сморщился, как от зубной боли, и, глядя прямо в лицо Голушко, тихо произнес:

– В армии только и разговоров о том, как выводить людей, технику. А нам, Николай Михайлович, надо вывозить секретные документы, архивы…

На Тихоокеанском флоте

Шеф контрразведки флота контр-адмирал Егоркин Николай Васильевич был настроен как всегда, спокоен и ровен. Национальных конфликтов, которые происходят в других регионах, здесь нет.

Тем не менее, у тихоокеанцев наступили не лучшие времена. Флот фактически перестал финансироваться из бюджета. Нарушилось продовольственное и материально-техническое снабжение. Резко снизилась боеготовность стратегических ядерных сил. Подводные лодки стратегического назначения, ранее бороздившие мировые просторы, прочно осели на базе.

Многие крупные надводные корабли и подводные лодки выстроились в очередь для ремонта. Отсутствие топлива и электроэнергии привело к тому, что матросы стали ютиться там, где есть хоть какой-нибудь источник тепла, кучковаться по национальному признаку, по годам службы…

Рухнула стройная организация флота! Постоянно не выполняется план призыва на флот. Зато с флота уходят тысячи… Поступила команда из Москвы: «Вывести самолетами восемь тысяч военнослужащих срочной службы украинской национальности…» Офицерский состав, особенно молодежь, подает массовые рапорты на демобилизацию! Они ищут и находят различные организации, коммерческие структуры, где можно «зацепиться» и устроить свои дела. Два десятка таких рапортов лежит у командующего… В особом отделе некомплект личного состава перевалил уже за пятьдесят человек!

Разрушить флот проще простого – как потом восстановить?

Большая проблема с ядерной безопасностью. Базы перегружены, создается взрывоопасная обстановка, угроза отравления окружающей среды.

«Эта проблема требует немедленного решения, – категорически написал в Москву Егоркин. – Иначе Дальневосточный регион будет не свободной экономической зоной, а запретной зоной, огороженной…»

В конце 1991 года он ставил этот вопрос на встрече с представителями Президента в Приморском крае. Решения никакого нет.

Особистам, как никому, надо ездить в коллективы береговых частей и кораблей. А куда ты поедешь, если на машину шефа контрразведки флота выделяется пятнадцать литров горючего в сутки. Треть особых отделов вообще не имеет автомашин. Билет из Владивостока в Находку стоит 60 рублей – много не наездишься.

По подсчетам Егоркина, флот еще продержится лишь года полтора.

Тут еще умники со своими идеями реформирования и реорганизации… Одно дело, когда с концепцией организации выступает контр-адмирал Дубровин, первый заместитель военной контрразведки. Он немало лет вместе со специалистами изучает проблемы округов, флотов.