Прощай, КГБ
Шрифт:
Старая школа. Закаленная и надежная Красная Гвардия, поклон тебе!
Хочу пояснить, как на смену опытному генерал-лейтенанту Толкунову пришел малоизвестный подполковник М.
По рекомендации Толкунова меня вызвали в Управление кадров к генерал-майору Латышеву. Латышев предложил мне должность Председателя КГБ Чечено-Ингушской АССР.
– Вы уже четыре года работали в Армении, знаете обстановку и особенности работы на Кавказе, обычаи и другие тонкости этого региона, – говорил Латышев. – Вам легче, чем кому-либо, будет осваивать этот сложный участок работы, естественно, и результаты должны
Разговор состоялся еще задолго до разделения республики на Ингушетию и Чечню, прихода к власти Дудаева, и тем более, развертывания военных действий. Тем не менее, этот регион в оперативном плане значился как наиболее взрывоопасный, хотя и более спокойный в сравнении с Арменией или Аджарией в Грузии. Конечно, были тут и свои особенности – извечные раздоры на почве земельных притязаний между ингушами и чеченцами, почти сто семей находились в состоянии «кровной мести»… В общем, Кавказ, как и Восток – «дело тонкое». Тем не менее, я дал свое согласие.
– Когда выезжать? – спросил я Латышева.
– По словам Сергея Васильевича, вы уже подготовлены к выезду с бригадой в Новосибирск на две недели. Нет необходимости что-то срочно ломать и менять – по возвращении из командировки сразу же отправитесь в Чечено-Ингушетию.
Когда я вернулся из Новосибирска, то узнал, что вместо меня поехал тот самый М.
Ну, поехал и пусть работает на здоровье, мало ли какие ситуации могли сложиться за это время.
Однако когда я узнал, что М. – родственник второго человека в правительстве, по звонку которого и была совершена «сделка», мне стало как-то не по себе. Не убедили меня и доводы руководства, что «так надо», на него «есть виды с перспективой», а «на мою жизнь еще хватит генеральских должностей…»
Премерзко стало у меня на душе, не потому что меня при раздаче со званием обошли. Действительно, на мою жизнь хватало генеральских должностей, – четырежды рекомендовали меня на генеральские должности: в Смоленск, Карелию, Чечено-Ингушетию и Армению. Но генералом я не стал…
В первые два места отказался сам: в Смоленск – еще не созрел и не набрался опыта большой руководящей работы; в Карелию – из этических соображений. Считалось ненормальным возвратиться в коллектив, где начинал, хотя мне очень хотелось поехать в родную Карелию, а тем более командовать руководителями начального и среднего звена, у кого еще недавно сам ходил в подчинении.
Что касается назначения на генеральскую должность в Армению, первым заместителем Председателя КГБ Армении к самому Юзбашяну, то и здесь иначе распорядилась судьба. Я даже овладел «микич-микич» (чуть-чуть) армянским языком, и уже билет взял на самолет, но… По улицам Еревана шли танки… Там было уже другое государство. И Москва не отправляла своих посланцев. Наоборот, отзывали всех сотрудников. Должности занимали собственные национальные кадры.
Так и не удалось мне вторично поработать с Юзбашяном. Видно, не судьба… А Мариус Арамович, прошедший огонь и воды за 14 лет нелегальной работы за рубежом, был вскоре убит армянином-националистом у своего дома, на родине своих предков…
– Таким образом, я четырежды несостоявшийся генерал, – сказал я как-то при встрече земляку и другу, бывшему начальнику отделов КГБ Армении и УКГБ по Омской области полковнику Суптело Виктору Михайловичу.
– Нет, «пятижды», – поправил он. – Теперь уже можно сказать тебе, что первый секретарь обкома партии Манякин Сергей Иосифович
Вот уж подлинно говорят: «неисповедимы пути Господни»! Когда-то, не зная об этой истории, я приезжал в Омск с инспекторской проверкой к ставшему уже тогда начальником УКГБ и генералом Банникову Александру Павловичу. И даже был в гостях у него. Кстати, в бывшей квартире Манякина, которую он занял… Но об этом позже.
Сейчас скажу лишь: если бы я даже и знал ту историю, то ничего не изменилось бы в наших добрых отношениях.
И совсем другое дело в случае с М., «перебежавшем дорогу» мне из корыстных, карьеристских соображений. Впрочем, при любых формациях, начиная с древнего Рима или того раньше, власть делит людей на две категории – патрициев и плебеев. Тот самый подполковник М. вскоре вернулся в Москву уже генерал-майором и занял место самого генерал-лейтенанта Толкунова.
Можно подумать, что и ГКЧП для него специально сделали, вскоре после 19 августа он стал уже генерал-полковником!
В. Зорин и В. Мирошник
Виктор Зорин до прихода в центральный аппарат КГБ семь лет проработал оперуполномоченным в Орле. К нам в Инспекторское пришел в звании майора после окончания аспирантуры Высшей школы КГБ. Диссертацию защитил по оперативной работе, связанной со святая святых – агентурным проникновением.
Зорин в любом деле душа и заводила. Простой, компанейский парень, прекрасный организатор. Он был моложе всех по возрасту и ниже по званию, когда вошел в старый и мудрый коллектив полковников и генералов.
Вскоре Зорина приметил заместитель Председателя КГБ В. П. Пирожков, который сначала взял его к себе помощником, а потом выдвинул на должность одного из заместителей начальника «наружки» – 7-го управления КГБ.
На этом посту и застали Зорина августовские события 1991 года. И опять он, «не красивый, а счастливый», единственный из всех руководителей «семерки» оказался в это время в отпуске и, таким образом, не связанным с ГКЧП. По этой причине его назначили сначала исполняющим обязанности начальника 7-го управления КГБ СССР, а после разгрома в 1992 году – начальником Оперативно-поискового управления МБ (та же «семерка»), затем – Главного управления контрразведки МБ. И дальше пошло как по маслу – в гору!
В 1995 году он – начальник Департамента по борьбе с терроризмом (чуть позже переименованного в антитеррористический центр) и одновременно первый заместитель директора ФСБ. Его кандидатуру на должность директора дважды пытался провести премьер-миистр В. С. Черномырдин (после отставок Степашина и Барсукова), но Президент решал иначе.
В мае 1998 года, когда не стало у руля правительства Черномырдина, чекист с 20-летним стажем Зорин был неожиданно назначен Ельциным руководителем Главного управления специальных программ при Президенте РФ (ГУСП), самой засекреченной структуры в администрации Президента. До него этот пост занимал Фролов, милицейский выдвиженец из Свердловска (Екатеринбурга), не сумевший, надо полагать, своевременно «спрогнозировать» и «упредить» шахтерские рельсовые забастовки.