Прощальный танец

Ризман Мира

Обстановка в доме Торика ничуть не изменилась: на полу и мебели не было и следа пыли, а в камине радостно пожирало свежие поленья жадное пламя. От желанного тепла тело совсем расслабилось, мысли начали путаться, и стоило Рене только на мгновение прикрыть глаза, как она тут же провалилась в сон.

Длинный тёмный коридор всё никак не кончался. Она брела по наитию, стараясь не касаться склизких стен. Стойкий запах гнили и разложения бил в ноздри, вызывая едва переносимую тошноту. Под ногами то и дело что-то омерзительно хрустело, и воспалённое воображение рисовало обглоданные кости и черепа сначала каких-то грызунов, а затем змей и даже людей. Ей казалось, что прошла уже целая вечность, а она всё

продолжала брести в неизвестность. Силы медленно покидали её, и бодрый шаг давно превратился в тяжёлую поступь. Ноги горели от усталости, и дышать становилось всё сложнее, не только из-за всё чаще подкатывающей к глотке тошноте. Она уже готова была остановиться, чтобы перевести дух, но тут коридор внезапно резко вильнул в сторону.

«Это точно знак!» — промелькнула в истерзанном сознании надежда. Она пробудила у неё второе дыхание и стремление. И вот уже из едва передвигающей ноги, словно старуха, мученицы ей удалось преобразиться в любопытную путешественницу. Спустя ещё два неожиданных поворота, она выбралась в просторный зал с витыми колоннами. Потолок осыпался, позволяя заглянуть внутрь тусклым звездам. Подойдя к ближайшей колонне, она заметила несколько выбоин и трещин. Краска давно стёрлась, а время и ветра крошили камень. Пройдясь пальцами по остаткам рельефа, она ощутила знакомое чувство. Будто под пальцами скользнула чешуя. Задрав голову и присмотревшись, она разглядела змеиные очертания. Тревожное чувство кольнуло сердца. Борясь с недобрым предчувствием, она метнулась к следующей колонне. Её рельеф сохранился чуть лучше. Во всяком случае, тут уже удалось опознать глаз с вертикальным зрачком и морду с тупым окончанием, напоминающую голову тайпана. Продвигаясь к центру, она изучила ещё с десяток колонн, и с всё нарастающим беспокойством узнавала в них очертания змей. Родные эфы с пробитыми телами сменились истёртыми крайтами, которых вскоре потеснили растрескавшиеся кобры с раскрошенными капюшонами. Сомнений уже не было — она оказалась в Храме. В её некогда беззаветно любимом Храме Полоза, чьё великолепие заставляло трепетать сердца. Но что могло привести его к такому запустению? Прошмыгнув мимо колонн с полозами, она устремилась к алтарю, но, сделав всего пару шагов, наткнулась на огромную тушу. Чьё-то огромное чешуйчатое тело окружило постамент, на котором должно было возлежать Священное Яйцо. Отскочив от туши, она воззрилась на алтарь, и сердца её ухнули в бездну. На высоком постаменте-чаше в расслабленной позе, приподняв одно колено и опираясь на локоть, возлежал Торик. Он лениво крутил в руке вылинявшую чешуйку.

— Долго ты ходила, я, признаться, утомился тебя ждать, — хмыкнул Торик и подкинул чешуйку в воздух, чтобы спустя миг ловко поймать. — Узнаешь свой любимый Храм?

Он ощерился, и светлые зубы коварно блеснули в полутьме. Рена инстинктивно отступила ещё на шаг. Всё её существо кричало об опасности и требовало немедленно бежать. Бежать без оглядки!

— Ну же, куда ты спешишь?! Больше не хочешь любоваться результатом своих трудов? — Торик приподнялся и раскинул руки. — Разве это не великолепно своими собственными руками уничтожить всё, стереть в пыль всех, в кого верила? Давай! Насладись этим сполна!

— Это отвратительно! — в сердцах воскликнула Рена.

— Отвратительно? — фыркнул Торик и опасно прищурился. — Какая же ты лицемерка! Осуждаешь меня за мои вкусы, но чем ты сама лучше? Лишила своего божка могущества, а затем бегала от его мольбы о помощи, словно он для тебя прокажённый! А потом и вовсе забыла, устраивая своё семейное счастье! Так посмотри на свои успехи! — выкрикнул он и вновь подбросил чешуйку, но в этот раз вместе с ней в воздух взлетела лежавшая у алтаря огромная туша.

Словно хвоя с высохшей сосновой ветви на пол посыпалась линялая чешуя,

но худшее проявилось уже после, когда вслед за кожей от тела стали отваливаться целые куски. Высохшие ошмётки с запёкшимися корками гноя, они вызывали почти нестерпимую тошноту. Рена попыталась отвернуться, но ноги её не послушались. Они будто вросли в щербатый пол, не давай возможности сдвинуться. Не в силах смотреть на столь ужасающее зрелище, она опустила взгляд, но в следующий миг рядом с ней с гулким грохотом упала изъеденная язвами полусгнившаяся голова Полоза. Истошный крик вырвался из горла под аккомпанемент безумного хохота Торика.

— Неправда! Это всё ложь! — Рена зажурилась изо всех сил и принялась больно щипать себя, надеясь проснуться. Она должна проснуться!

— Ну не всё, конечно, — Торик спрыгнул с постамента и приблизился к ней. — Твой божок ещё жив, и, кто знает, быть может, его ещё удастся спасти! Что думаешь?

Он склонился над ней, так что его волосы защекотали её скулу. Она ощутила исходящий от Торика едкий и тошнотворный аромат смерти.

— Ты ведь так любишь всех спасать, — ядовито зашептал он ей на ухо. — Неужели оставишь его гнить в эльфийском плену? Ну же, решайся! Твоё тело в обмен на жизнь Великого Полоза достойная ведь сделка, не так ли?

***

В дверь кабинета постучали. Сидевший за столом одним движением свернул лежавшую перед ним на столе карту, которую до того момента внимательно изучал.

— Входи, Коис, — разрешил он, нацепляя на лицо любезную улыбку.

— Ваш чай, мой лорд, — проходя в комнату, сообщил дворецкий. В его руках был серебристый поднос, заставленный дорогим фарфором. Подойдя к своему господину, он медленно принялся расставлять посуду. Водрузив вначале на стол пузатый, украшенный золотым вензелем с незнакомыми символами, чайник, Коис тут же поставил рядом кружевную витую сахарницу на ножках-завитушках, к которому вскоре присоединились изящный молочник, кувшин с узким горлом и милая вазочка со свежеиспечённым печеньем, щедро обсыпанным корицей. Подвинув ажурную чашку с позолоченным блюдцем к господину, дворецкий внезапно поднял с подноса небольшой конверт.

— Послание с «Эмальгиона», — протягивая письмо, добавил он. — Прибыло несколько минут назад.

— Корабль уже в порту?

Дворецкий мотнул головой, а затем прибавил:

— Письмо доставили порталом.

— Жалкие трусы, опять поджали хвост! — торопливо выхватывая конверт, поморщился Торик. Поддев ногтём свежую печать, он ловко вытащил небольшое послание и, пробежав по нему глазами, мгновенно помрачнел. Не скрывая гнева, Торик с яростью сжал клочок бумаги, который через секунду превратился в его руке в пыль.

Дворецкий нервно сглотнул, оставаясь подле господина. Торик, скривив губы, стряхнул остатки письма на пол, после чего нервно подёргал пальцем. Дворецкий тут же поспешил налить ему чай. Золотистая жидкость, похожая на растопленный янтарь, наполнила чашку, а затем, смешавшись с молоком, приобрела нежный кремовый оттенок. Пряный аромат растёкся по комнате, щекоча ноздри. Торик поднял чашку и поднёс её ко рту. На миг застыв, он принюхался, мгновенно определив терпкие нотки гвоздики и остроту свежемолотого перца. Яркие специи взбудоражили его сознание, и на лице заиграла лукавая улыбка.

— Ты заскучала, моя милая змейка? — произнёс он почти ласково, чуть посмеиваясь. — Не волнуйся! Я не забыл о нашей с тобой сделке, но, похоже, для её осуществления мне придётся всё-таки рискнуть и вновь довериться тебе. Нам нужен ключ, возможно, твой демон-защитник сможет его для нас раздобыть. Тебе уже удалось его очаровать, потому он едва ли откажет тебе.

Прислушавшись к себе и не ощутив внутри протеста, Торик самодовольно отхлебнул чай, а затем, чуть опустив чашку, вновь обратился к дворецкому.