Прощальный танец
Шрифт:
— Выглядит вполне обычно, — заметил Аулус, но при этом не сводил настойчивого пытливого взгляда с камня. — Для чего он нужен?
— Это секрет императорской семьи, — настороженно сообщила принцесса. — Уж простите, не могу сказать точнее. О таком не следует распространяться.
— Вы позволите посмотреть поближе? — попросил Аулус, что вызвало у Шанталь серьёзное беспокойство.
Было видно, что она совсем не желала расставаться со столь важной вещью даже на миг. Однако Аулус не желал сдаваться, продолжая убеждать:
— Трудно что-то исследовать, когда вокруг слишком много тайн.
Шанталь невольно поморщилась, а затем всё же опасливо протянула камень
— Холодно! — пояснила она секунду спустя и с не меньшим удивлением уставилась на возникшую перед собой лужу.
— А это уже очень интересно. — В глазах Аулуса заплясали искры. — Куда, говорите, ведёт этот портал?
— Я не могу это сказать, — глухо ответила она. — Так что, пожалуйста, верните… — Принцесса потянулась за своим камнем, но Аулус сжал его в кулаке.
— Подождите, — опуская руку на стол, произнёс демон. — Я понимаю, что это весьма ценная вещь и важное место, но всё же прошу вас ненадолго одолжить мне этот портал.
— Боюсь, я не могу вам его доверить! — Шанталь мгновенно рассердилась и повысила голос.
— И почему же? — Аулус хитро прищурился. — Вы совершенно спокойно предложили такой же камень едва знакомому нагу, но при этом так настойчиво отказываете мне? Может быть, тогда стоит попросить у него? Кажется, он ему больше не понадобиться, или вы намерены продолжить вашу связь?
«Нагу? Связь?!» — всполошилась Рениса. Её мысли затрепетали, слово листья осины на ветру.
— Рэл не достаточно сообразителен, чтобы понять, куда попал, и я всегда могла его контролировать, что нельзя сказать о вас! — Шанталь подступилась к Аулусу ещё ближе, почти склонившись над ним.
— Рэл?! — воскликнула ошеломлённая Рениса. — Я не ослышалась? Вы действительно называли имя Рэл?!
— Всё так, моя леди, — с насмешливой улыбкой подтвердил Аулус. — Ваш прекрасный слух вас не подвёл.
— Я так понимаю, вы знакомы с послом Тёмного царства, — Шанталь недовольно цыкнула, явно не ожидая подобного поворота событий.
— Знакома?! Рэл — мой брат!
— Брат? — Настала очередь удивляться уже принцессе. — Так вот в чём дело, — миг спустя усмехнулась она и покосилась на Аулуса. — Как вы предусмотрительны, агни. Позаботились даже о том, чтобы рядом с малышом был кто-то из родни.
Сердца Ренисы забились быстрее от невероятных догадок, а Шанталь тем временем продолжила вскрывать истину:
— Он настолько вам важен, что вы пожертвовали ради него свободой, связав себя узами брака? Или же ваш план был куда изощрённей? Кажется, на приёме демоницы что-то говорили о романе некой наги с вашим помощником полукровкой… Как-то не очень похоже на случайность, верно?
— Вы правы, у демонов не бывает случайностей. — Огонь в глазах Аулуса стал зловещим. — Потому и вы здесь отнюдь не случайно…
— Что вы задумали?! — потребовала ответа Шанталь. Её пылающие глаза метали молнии, а тело буквально искрилось от взбудораженной магии. Вот только на Аулуса угрозы не действовали.
— Ничего такого, что могло бы повредить вашему сыну, вам и даже вашей лаборатории.
— И вы думаете, я вам поверю? — взвилась принцесса, почти теряя самообладание.
— Если хотите, чтобы всё закончилось мирно и без лишних потерь, советую уступить. — Голос Аулуса был обманчиво мягок, но даже у Ренисы от него зашевелились волосы на затылке. Впрочем, ей и без того было жутко и противно. От осознания ужасающей истины, её начало трясти.
Всё было подстроено. Всё
***
Восемнадцатый день месяца совы, третий день после возвращения короля Дамиана
— Как ты можешь оставаться такой спокойной? — Принцесса, подобно затянувшейся бури, продолжала бушевать уже несколько дней к ряду. — Тебя обманули, а теперь самым бессовестным образом используют! А ты только и делаешь вид, будто ничего не произошло! Ты разве не понимаешь, что он хочет выдать моего ребёнка за твоего и окончательно разрушить твою репутацию?!
Рениса всё понимала. Пожалуй, даже слишком много, чем ей хотелось бы, вот только в отличие от Шанталь, с которой их сблизило общее негодование к Аулусу, она свои переживания скрывала. Бессонные ночи сменяли одна другую, рождая всё новые и новые мысли. Сначала она, конечно, плакала украдкой в подушку, не желая показывать яростной принцессе свою истинную боль. Порой сознание шутило над ней, вызывая сомнения на ровном месте. И тогда Рениса начинала думать, что всё восприняла неправильно, а Шанталь, в порыве своих чувств, немного исказила факты. Как правило, в такие моменты ей было свойственно искать Аулусу оправдания и сочувствовать Данье. В конце концов, Филипп тоже являлся всего лишь пешкой в большой игре, которую довольно удачно разыграли. Сотни раз Рениса задавалась вопросом, был ли Данье хоть в какой-то момент с ней искренен, и мог ли он вообще ослушаться подобного приказа? На неё накатывала такая ностальгия и грусть, что не в силах с ней справится, она принималась за рисование. Создавая один портрет за другим, Рениса взывала к ним, словно к живым. А потом, так и не находя ответа, ей становилось настолько противно и мерзко, что хотелось просто стереть из памяти любое упоминания о прошедшей осени, и она, поддавшись гневу, безжалостно рвала в клочья всё, что создавала.
Однако, всё это время разбираясь с Данье, её ни разу не тянуло нарисовать Аулуса. А когда она уже вознамерилась исправить такое положение дел, кисть просто отказалась повиноваться. Линии выходили кривыми и прерывистыми, и потом никак не складывались в нужный образ. Не получалась даже карикатура!
— Ну что ты опять молчишь, словно язык проглотила?! — не унималась Шанталь и вновь закружила по мастерской, словно коршун в поисках добычи. — Снова его рисуешь?
С усталой отрешённостью Рениса отложила кисть и оглядела новый портрет. С мольберта впервые за долгое время на неё взирал вовсе не Филипп, а Рэл. У него был измотанный вид. Густые тени залегли под глазами, а кожа стала совсем серой, будто высохшей. Уголки губ, вечно вздёрнутые то ли в улыбке, то ли усмешке, опустились, заложив глубокие борозды морщин. Весь его вид так и кричал о страданиях, но Рениса совсем не ощущала к нему сочувствия.
Так и не дождавшись ответа, Шанталь склонилась над мольбертом и тут же воскликнула с негодованием:
— Зачем ты рисуешь его таким! Он ещё молодой и красивый мальчишка, а ты его в измождённого отчаявшегося старика превратила!
— Извините, Ваше Высочество, просто вы вся извелись за последние дни, и я подумала, что справедливости ради, братцу тоже не помешало бы немного помучиться! Всё же ему не стоило быть таким безрассудным…
— Если кого и обвинять в безрассудстве, то только меня! — горячо возразила принцесса. — Знаю, подобное странно слышать, но того, что случилось, не могло произойти, если я бы сама того не желала!