Прощальные слова
Шрифт:
— Бабушка, Джексон и я познакомились всего неделю назад, — снова напоминаю я ей. Не то, чтобы она не услышала меня в первый раз, но, может быть, сейчас это дойдет до нее. Хотя и сомнительно.
— Да, но ты живешь только раз, хотя можешь умереть дважды… если ты — это я, — хмыкает она.
Я прикрываю глаза и роняю голову на руки. Мне кажется, что я слышу смешок с другой стороны комнаты, в то время как бабушка продолжает стоять на своем.
— Знаешь, можно влюбиться за одну ночь, — фыркает
— Все говорят иначе, — спорю я.
— Все остальные ошибаются, или они никогда не влюблялись с первого взгляда. — Не думаю, что она понимает, что именно я сейчас чувствую. В противном случае знала бы, как мне некомфортно от того, что я только что закончила одни отношения и сразу окунулась в другие. Я не жалуюсь, но вслух это звучит не очень хорошо.
— Бабушка, мы не собираемся жениться в ближайшие несколько месяцев, — твердо говорю я ей, предполагая, что Джексон молча соглашается со мной.
— Ладно, — заявляет она, складывая руки на груди. — Если ты хочешь подвергнуть сомнению мои многолетние наблюдения и опыт, прекрасно, но я готова поспорить с тобой в одном…
— Что это? — спрашиваю я, глядя на Джексона, внезапно заинтригованного тем, что собирается сказать бабушка.
— К тому времени, когда закончишь читать мой дневник, ты поймешь две вещи, — начинает она.
— Хорошо?.. — тяну я.
— Первая: любовь способна пробраться в самое сердце и взять тебя в заложники на всю жизнь. Вторая: если тебе посчастливится сохранить любовь, то не придется испытывать боль от того, что твоим телом завладела душа, которая, возможно, еще жива, а возможно, и нет.
Я с дрожью вдыхаю, обхватывая рукой шею, все еще не в силах стряхнуть напряжение.
— Понимаю, — единственное, что мне удается сказать. Я не буду оспаривать смысл ее жизни. Просто не могу.
— Джексон, — решительно говорит бабушка. — Ты должен жениться на моей внучке.
Я просто в ужасе. Нельзя ставить мужчину в такое положение всего через несколько дней после знакомства с женщиной, особенно если он прошел через развод меньше года назад.
— Бабушка, пожалуйста, прекрати.
— Амелия, — Джексон произносит ее имя без малейшей заминки своим глубоким, успокаивающим голосом. — Если к концу твоего дневника Эмма скажет, что не может провести без меня ни дня, что боится страдать от неизвестности всю оставшуюся жизнь, я сделаю все возможное, чтобы устроить самый быстрый брак на свете. Однако она должна сказать мне об этом сама.
Они оба сумасшедшие? Кто так поступает? Люди не женятся, встретившись с кем-то всего несколько раз. Они не говорят о браке. Более того, некоторым становится физически плохо от одной мысли об этом после ужасных шестилетних отношений.
— Люди постоянно делают это на телеэкране, — спорит
— Джексон, могу я поговорить с тобой минутку, — быстро говорю я, хватая его за руку и вытаскивая в холл.
— Ты хоть понимаешь, на что согласился в разговоре с умирающей женщиной? — Джексон на минуту опускает глаза, как будто я его ругаю и ему стыдно, но когда поднимает голову, то хрипловато усмехается — так он обычно делает, когда дразнит меня. — Ты не можешь играть с ней в такие игры, Джексон. Она говорит серьезно.
— Эмма, — с каменным выражением лица отзывается он. — На самом деле, если ты почувствуешь то же самое, когда закончишь читать ее дневник, то я готов жениться на тебе. Если после короткого знакомства ты убедилась, что я, несомненно, единственный человек в этом мире, без которого ты не сможешь жить, то с моей стороны будет глупостью отказаться.
В первый раз, когда он согласился с бабушкой, мне просто стало не по себе, но на этот раз от его слов у меня перехватило дыхание.
— Ты только что пережил развод, — напоминаю я ему.
— К чему ты клонишь?
У меня нет ответа.
— Сама не знаю.
— Мы оба одиноки не просто так, и не потому, что нашли такую любовь, о которой она говорит с кем-то другим.
— Неделю. Мы знаем друг друга неделю, — снова говорю я ему.
— И я не могу перестать думать о тебе. Я хочу проводить с тобой каждую минуту. Твой смех заставляет меня улыбаться. Твоя улыбка вызывает у меня странное трепетание сердца в груди, и я, наверное, мог бы сидеть и разговаривать с тобой неделю подряд, не нуждаясь в передышке.
Его слова будоражат все внутри меня, но есть кое-что, о чем Джексон не задумывается.
— А ты знаешь, что я люблю сардины? Хм?
— Это отвратительно, но ничего не меняет.
Я прищуриваюсь, глядя на Джексона, полная решимости лишить его уверенности.
— Иногда я ем их прямо из банки, — заявляю я ему.
— Гадость, но я сяду рядом с тобой и буду восхищаться твоей мастерской техникой чистки банок.
— Всякий раз, когда начинается мигрень, меня тошнит, — продолжаю я.
— Я врач. При мне людей рвало больше раз, чем я могу вспомнить. Я буду придерживать твои волосы.
— У меня ужасный голос, и я люблю громко петь во время долгих поездок на машине. О, и я знаю все слова всех популярных песен.
— Как забавно, — хмыкает он, прислоняясь к стене и скрещивая руки на груди. — Я делаю то же самое.
Ловлю себя на мысли, что судорожно пытаюсь вспомнить еще какую-нибудь свою ужасную привычку.
— У меня пятьдесят пар обуви.
— Мне бы хотелось узнать, для чего они тебе нужны, разумеется, каждая в отдельности.