Прощальные слова
Шрифт:
Казалось, что дорога растянулась на многие мили, хотя прошло не более пяти минут, прежде чем сквозь мешок до меня донеслись приглушенные голоса.
— Куда ты идешь так поздно ночью? — спросил кто-то Чарли.
— Мне нужно успеть на прием к врачу. Он назначен на утро, — отозвался Чарли, понизив голос, чтобы подчеркнуть серьезность разговора с другим солдатом.
— О, ты тот солдат, которому ампутировали руку, — уточнил его собеседник.
— Верно.
— А что в мешках?
Чарли не старался завести там друзей, и, похоже, они относились к нему в равной степени
— Меня попросили привезти в госпиталь одежду для выздоравливающих солдат, которым не в чем уйти.
— Ах, да, — протянул другой солдат. — А обувь тоже захватил?
— Конечно. — Голос Чарли терял уверенность, а мешок беспорядочно трясся, выдавая его нервозность, которую, надеюсь, заметили только мы с Люси. Мое тело тоже начало болеть и дрожать, я боялась, что Люси издаст какой-нибудь звук или заплачет, но вдруг, к счастью, услышала, как открываются металлические ворота. Это был поистине самый прекрасный звук, какой мне только доводилось слышать. Скрип металла и стук петель будоражили слух так же, как оркестровая аранжировка.
— Увидимся здесь завтра, солдат. Тебе предоставили транспорт?
— Да, все устроено за пределами штаба. Спасибо, сэр. — Сэр. Я предположила, что это, должно быть, военный более высокого ранга, чем Чарли. Однако было странно, что в это время ночи в карауле стоит офицер.
Наше шествие продолжилось, и какое-то время мы все сохраняли молчание. Я боялась что-либо сказать, не имея возможности осмотреться, но вскоре уловила стук шагов Чарли по камню, подсказавший мне, что мы вышли на какую-то дорогу. Знала, что он спустит нас на землю, как только сможет, но совершенно не представляла окрестностей, а потому не была уверена, где и как далеко находится безопасное место.
Наконец меня осторожно опустили на твердую поверхность, но я услышала бормотание Чарли: «Не двигайся». Я оставалась как можно более неподвижной, надеясь, что Люси делает то же самое.
От звука открывающейся двери машины мой пульс участился. Я гадала, сядем ли мы в машину с водителем или за рулем будет Чарли. Не думала, что все может быть так просто. Мы беспрепятственно прошли через охраняемые ворота и устремились к свободе. Была только одна проблема, которую я не учла… Если Чарли не вернется, лишь вопрос времени, когда за ним начнут погоню.
Меня подняли вверх и положили на мягкую поверхность. Я все еще не двигалась, но после мягкого щелчка закрывающейся двери, за которым последовал еще один щелчок, моя надежда обрела реальность. Двигатель взревел, и мы поехали.
— Амелия, — нетерпеливо позвал Чарли, — ты можешь стянуть мешок.
Хотя меня все еще сковывал страх, я послушно выполнила его просьбу и обнаружила себя на заднем сиденье рядом с другим картофельным мешком, в котором лежала Люси. Я вытащила ее из мешка и обнаружила, что она спит, как и предполагала.
— Чарли, ты сделал это! — тихо, но взволнованно
— Неважно, — отозвался он.
— Куда мы теперь поедем? — спросила я, качая Люси на руках.
— Нам нужно выбраться из этой страны, Амелия. Здесь небезопасно.
— Сейчас, сию минуту, мы в безопасности, — воскликнула я. Обхватила его сзади за шею и поцеловала в щеку. Он не ответил; вместо этого он бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида.
— Что-то еще не так? — обеспокоенно спросила я.
— Не знаю, видел ли кто-нибудь, как я угонял эту машину, — сообщил он.
— Как ты ее завел? — я догадывалась, что у нас не будет никакого транспорта, поэтому не удивилась ситуации, но, судя по темной отделке салона и незнакомым устройствам на приборной панели, автомобиль был невероятно роскошным.
— Мы с отцом вместе возились с машинами. Он был механиком на заправке. Я скрутил провода. — В горле запершило, я тяжело сглотнула, придя к выводу, что мы не только сбежали, но и пошли на другие серьезные преступления. Не то чтобы у нас имелся большой выбор, но я была девочкой, которая никогда не пропускала уроки в школе и всегда приходила в комендантский час на пять минут раньше. Я никогда не думала о преступлениях, но вот, пожалуйста, совершила их сразу несколько.
Какое-то время спустя, когда мы отъехали, вдалеке послышался звук ручной сирены.
— Чарли, это из-за нас?
— Не знаю, — ответил он, задыхаясь.
Я прижала Люси к себе чуть крепче, когда жуткий звук усилился.
— Сверни на боковую улицу, — посоветовала я ему. Вряд ли стоило говорить об этом, ведь он уже сделал это несколько раз, но, разговаривая, когда мы оба сильно нервничали, я чувствовала, что помогаю. — Что нам делать?
— Придется удирать, — заявил он.
— Куда мы побежим?
— Я не знаю, Амелия. — Чарли заметно разволновался, как и я. Однако именно он разработал план, а я не знала, как нам избежать неприятностей, которые, возможно, надвигаются на нас.
— Когда я скажу, ты должна бежать как сумасшедшая. Ты поняла?
— Конечно, — согласилась я, зная, что не в состоянии бегать так быстро, как раньше. Я уже перешла грань недоедания, и в моем теле почти не осталось мышц. Мне постоянно казалось, что легкие развалятся, если я пройду от одного блока до другого, не говоря уже о беге на неизвестное расстояние в безопасное место.
Похоже, сирена на время стихла, но если ищут именно нас, уверена, они не откажутся от поисков так просто.
— Посмотри, нет ли под сиденьем карты, — попросил Чарли.
Я потянулась под сиденье и нашла атташе-кейс. Вытащить его было нелегко, но, достав его, я с удовлетворением обнаружила, что на застежках нет замков. Открыв кейс, нашла стопку бумаг и сложенную карту.
— Есть, — воскликнула я. — Карта.
Если Чарли не знал, куда нам ехать, то я не смогу помочь, не выяснив наше местоположение. Я развернула карту и стала искать Терезинштадт. К счастью, я быстро обнаружила его, хотя при свете газовых фонарей, мимо которых мы проезжали, было трудно что-либо разглядеть.