Прощальные слова

Райан Шери Дж.

— Бабушка, доброе утро, — радостно говорю я, доводя до максимума свойственную мне приветливость.

— О, Эмма, — раздраженно отзывается она. — Не понимаю, о чем я думала.

Я придвигаю стул и сажусь рядом с ней.

— Ты решила, что тебе надоела эта кровать и вся медицинская помощь, и захотела совершить полуночную прогулку, чтобы узнать, есть ли в этой больнице бар внизу. Я права?

Она улыбается, пытаясь сдержать вырывающийся смех.

— О, моя девочка неплохо меня знает. — Мир без бабушки не будет нормальным. Она для меня как

вторая мама. Эта женщина не пропустила ни одного важного момента в моей жизни, она была рядом с мамой, когда та растила меня, и всегда могла поделиться своим мнением. Лучшей семьи, чем та, что у меня есть, я и желать не могла.

— Тебе очень больно? — я осторожно кладу свою ладонь на ее руку, боясь сделать что-нибудь, что может причинить ей еще большую боль.

— Эй, я и раньше падала. То есть падение лицом вперед на пол не было самым ярким событием в моей жизни, но что поделать?

— С тобой никогда не бывает скучно, бабуль, — с улыбкой говорю я ей.

— В общем, я слышала, что умираю, — без предисловий заявляет она с прерывистым вздохом.

От ее слов и шока от того, что она в курсе, у меня перехватывает дыхание. Я не знаю, что сказать, кроме:

— Не думай так. Впереди у тебя еще много лет. Просто нужно быть осторожной и следовать предписаниям врача. — Мне так трудно произносить слова, потому что я чувствую, что не говорю ей всей правды.

— Я знала, что это произойдет, — успокаивает она.

— Что? Как?

— Если набрать в Интернете: «Одышка, стеснение и боль в груди, плюс усталость», то ответ найдется сразу. Единственное решение — операция, а в моем возрасте это слишком рискованно. Я посчитала, что у меня в запасе еще несколько хороших месяцев. — Вау, похоже, когда ты прожил девяносто два года и пережил практически все, вряд ли тебе нужны чьи-то советы.

— Бабушка, тебе следовало стать врачом, — говорю я ей.

— Наверное, я могла бы быть врачом с тем багажом знаний, который получила, работая в лазарете, но не хотела иметь с медициной ничего общего, как только освободилась. Я видела достаточно шрамов, чтобы хватило до конца жизни.

Я осторожно убираю волосы с ее лба, стараясь не задеть синяки.

— Бабушка, где жил Чарли? Я имею в виду, когда ты в последний раз о нем слышала. — Я полна решимости найти этого человека.

— Когда я в последний раз слышала о нем? — спрашивает она сквозь еще более натужный смех. — О, Эмма, прошло семьдесят четыре года с тех пор, как я в последний раз слышала о нем.

— Ты… он, я не понимаю.

— Милая, я не знаю, умер он или нет. Хочется думать, что нет, потому что я уже дважды возвращалась к жизни, а его не было рядом с теми, кто ждал меня там. Понимаю, это звучит абсурдно, но в глубине души я чувствую, что Чарли где-то еще жив.

— В Соединенных Штатах или другой стране?

— Понятия не имею, Эмма. С тех пор, как я видела его в последний раз, могло произойти все что угодно.

— Ладно, расскажи тогда, что случилось.

Бабушка смотрит на меня ангельскими

глазами, как будто видит меня насквозь. Прежде чем заговорить, она легонько покачивает головой из стороны в сторону.

— Я не могу, — возражает она. — Если ты хочешь знать, то придется прочитать самой. — Так и хочется сказать ей, что разговоры о прошлом иногда помогают, но я никогда не смогу понять, через что ей пришлось пройти. — Как бы там ни было. — Она опускает голову на подушку и слегка пожимает плечами. — Как Джексон?

— Бабушка, он в порядке, — коротко отвечаю я, надеясь сменить тему и вернуться к Чарли. А то сейчас разговор не о том.

— Джексон сказал, что зайдет через несколько минут, но у меня есть странное подозрение, что ты уже знаешь об этом. — Даже с синяками на опухших щеках она все еще способна подмигивать мне.

— Бабушка, — укоризненно говорю я.

— Ох, Эмма, боже мой, когда-то и я была в твоем возрасте. И прекрасно знаю, чем занимаются молодые люди.

Как я могу быть членом этой семьи? Когда-нибудь я превращусь в бабушку и буду бесцеремонно смущать своих детей.

— Это здорово, — с улыбкой замечаю я.

— Ну как думаешь, ты сможешь его полюбить? — Разве я могу смотреть на нее такую довольную и раздражаться? Она знает это и использует против меня.

— Мы начали встречаться всего несколько дней назад, — напоминаю я бабушке.

— Любовь непременно окрепнет, милая моя девочка. Просто дайте ей время и будьте добры друг к другу.

Я очень благодарна Джексону за то, что он входит, прерывая неловкое обсуждение моей личной жизни. В конце концов, мне нужно разобраться во всем самой. Все это ново и захватывающе, но я не хочу, чтобы мне снова причинили боль. И все же вчера вечером я поспешила попросить Джексона стать моим парнем. Я спишу это безумие на постельные разговоры, недосыпание и стресс. Видимо, так оно и есть.

— Привет, Амелия, вам уже принесли завтрак? — спрашивает ее Джексон.

— Пока нет, но ничего страшного, я могу немного подождать, — уверяет она. Бабушка поворачивает голову и смотрит на Джексона, который просматривает отчет о ее кардиограмме. — Так, когда вы двое поженитесь? Мне нужен правнук, знаете ли. — Прежде чем я успеваю вмешаться и остановить любые дальнейшие высказывания, бабуля продолжает: — Полагаю, что с учетом короткого срока, который мне отведен, это невозможно, но для свадьбы времени вполне хватит.

Джексон спокойно воспринимает столь настойчивые предложения. Слава богу, он все понимает. Небольшая улыбка на его лице и легкий кивок, после которого он продолжает просматривать отчет, говорят обо всем.

— Знаете, Амелия, — заявляет Джексон, откладывая журнал, — большинство моих пациентов, прошедших через то, что вы пережили за последнюю неделю, не так разговорчивы. А вы просто полны энергии, правда? — Джексон улыбается своей врачебной улыбкой, которая, вероятно, успокаивает пациентов и позволяет им чувствовать себя комфортно под его присмотром.