Пророк
Шрифт:
Они свернули направо и дошли до конца фанерной стены, где сидящая на высоком штативе маленькая телекамера смотрела на них, словно любопытная одноглазая ворона.
– Это камера прямой трансляции, - пояснил Джон.
– Ты увидишь, как во время выпуска мы задаем вопросы репортерам, находящимся в отделе, и они пользуются этой камерой.
Джон двинулся дальше, огибая фанерную стену, и Карл последовал за ним.
Теперь они оказались в совершенно другом мире, и у Карла возникло такое ощущение, будто он нырнул в огромный, ярко освещенный аквариум, полный рыб-людей, но без воды. Яркий свет
В центре помещения на возвышении стоял желто-черный стол, рассчитанный на четырех человек; четыре вращающихся кожаных кресла предназначались для спортивного комментатора (слева), для синоптика (справа) и для двух телеведущих(посередине); напротив каждого места в крышку стола были вмонтированы телевизионные мониторы, не попадающие в объективы телекамер.
Телекамеры. Да, если это был аквариум, то эти три камеры вели наблюдение за рыбами. Они стояли здесь, словно только что приземлившиеся инопланетные корабли: каждая пристально смотрела единственным глазом на стол телеведущих, и каждая имела свое название, словно голова домашнего скота: Один, Два и Три.
По самому верху задника тянулся ряд телевизионных мониторов, даже сейчас передающих изображение. На левом крайнем мониторе продолжалось ток-шоу: звук выключен, рты участников бессмысленно открываются и закрываются. Три следующих монитора показывали мир, увиденный глазами камер Один, Два и Три. Камера Один смотрела на пустое кожаное кресло, камера Два смотрела на находящийся прямо передней волнистый узор на стене, а камера Три смотрела... о, прямо на них, стоящих за столом для телеведущих и смотрящих на мониторы.
Джон указал Карлу на кресло справа от стола, за камерой Один.
– Садись прямо здесь. Часть представления ты сможешь увидеть отсюда, а когда начнется рекламная пауза, кто-нибудь отведет тебя наверх, посмотреть аппаратную.
С этими словами Джон ненадолго вышел. Карл, зачарованный и ошеломленный всем увиденным, сел в кресло и принялся просто наблюдать за происходящим, не произнося ни слова.
В студию вошла очаровательная негритянка-режиссер, в наушниках головного телефона и со сценарием в руке. Операторы, двое мужчин и женщина, заняли свои места за камерами. Было почти пять тридцать вечера.
Появилась привлекательная темнокожая леди в сером пиджаке и черной юбке, с черным шарфом, аккуратно повязанным поверх белой блузки; с замысловатой прической, напоминающей скульптуру из черного дерева. Конечно же, это Эли Даунс, ведущая, работающая в паре с отцом, как две капли воды похожая на свою фотографию внизу. Она заняла свое место в одном из кресел, стоящих посередине, взяла со стола наушник и аккуратно вставила его в ухо, потом прикрепила крохотный микрофон к лацкану пиджака. На фоне черного шарфа он был совершенно
Вернулся ведущий Джон Баррет, слегка запыхавшийся. Лицо его выглядело несколько иначе - похоже, он чуть подправил грим. Волосы лежали безупречно. Наверное, он закрепил прическу лаком для волос. Джон занял второе из двух центральных кресел, а потом быстро проделал те же подготовительные манипуляции: вставил в ухо наушник, прикрепил к лацкану микрофон, бросил взгляд в свое зеркальце.
– Тридцать секунд, - сказала женщина-режиссер. Команда Баррет -Даунс была готова. На левом мониторе, расположенном над задником, показ полемического ток-шоу уже закончился и теперь шел блок рекламных роликов, быстро сменяющих друг друга.
– Десять секунд.
– Потом режиссер подняла руку с растопыренными пальцами. Четыре... три... два... один...Начали.
Джон Баррет посмотрел в камеру Два и заговорил звучным голосом:
– Сегодня в пятичасовом выпуске новостей Шестого канала: кандидат на пост губернатора Боб Уилсон выступает на митинге, открывающем его избирательную кампанию.
Эли подхватила, практически без паузы:
– А губернатор Слэйтер сообщает о своей готовности ответить на вызов Уилсона в любое время и в любом месте.
– Разные стороны обвиняют друг друга в крушении рейсового самолета в Маниле. Следует ли винить в случившемся авиатранспортную компанию или же завод "Бенсон-Дайнэ-микс" просто пытается уклониться от ответственности?
– Трагический пожар, происшедший в воскресенье на Саммервильском стадионе, заставляет поднять животрепещущий вопрос: кто же в конечном счете будет финансировать строительство новых зрительских трибун?
– Все это и другие репортажи смотрите в выпуске новостей Шестого канала в пять тридцать.
Музыка.
Карл посмотрел на ближайший к нему монитор. Казалось, изображение спрыгнуло с экрана прямо на него.
Панорама города с высоты птичьего полета. Транспортные потоки движутся по улицам, паромы отходят от причалов.
Голос за кадром: "В эфире Шестой канал, Городское информационное агентство, ваш главный поставщик самых свежих новостей".
Быстро сменяющие друг друга кадры: оператор, направляющий камеру прямо на зрителя; женщина-репортер бежит вверх по какой-то лестнице; вертолет с огромной цифрой "б" на выпуклом борту; группа репортеров, берущих у кого-то интервью; парень в белой рубашке передает какие-то бумаги кому-то за кадром...
Голос продолжает: "А сейчас в эфире новости Шестого канала, в студии Джон Баррет..."
На экране появляется лицо Джона Баррета, он улыбается в камеру быстрой многозначительной улыбкой.
– ...и Эли Даунс...
– Она улыбается радостно, словно старому другу.
– Бинг Дингэм с обзором спортивных событий...
– Он смотрит в камеру и широко ухмыляется.
– И Хэл Розен с прогнозом погоды...
– Он смотрит в камеру и подмигивает.
Снова звучит музыка.
В кадре, снятом средним планом, появляются его отец и Эли Даунс, сидящие за столом в студии. Карл видит, как шевелятся губы отца на экране, но его голос раздается здесь, в студии.