Пророк
Шрифт:
Лесли порылась в своей сумке.
– Да, кстати... сегодня я переписала интервью с Шэннон, а она просила обязательно дать копию вам.
– Она вытащила из сумки видеокассету и протянула ее Синди.
Синди взяла кассету, но расстроено сказала:
– М-м-м... у меня нет видеомагнитофона.
– Можешь воспользоваться нашим, - предложила миссис Вестфол.
– А можно я тоже посмотрю?
– спросила Рэйчел.
– Вы все можете посмотреть, - сказала Лесли.
– Этого хочет Шэннон. И между прочим,
– Как по-вашему, есть ли у нас основания для возбуждения судебного дела? спросила миссис Вестфол.
– Просто уже столько информации выплыло наружу.
Дин пожала плечами.
– Мы еще не уверены. Мы хотим собрать всех для встречи с Аароном Хартом, адвокатом. Если телевидение нам не поможет, вероятно, поможет суд.
– О!
– Лесли еще что-то вспомнила.
– Синди, я хотела спросить тебя об "Инструкциях на послеоперационный период", которые выдают в клинике...
Синди тоже вспомнила.
– Ах да! Минуточку.
Она прошла в кабинет миссис Вестфол, порылась в своей школьной сумке и вернулась, держа в руке слегка помятый, чуть надорванный зеленый листочек с "Инструкциями на послеоперационный период" из Женского медицинского центра.
– Я сохранила это на случай, если возникнут какие-то проблемы. Но не представляла, что это будут за проблемы.
Лесли залезла в свою сумку ч вытащила экземпляр памятки, полученный от Шэннон Дюплиес. Бумажки были совершенно одинаковыми - с названием, адресом и телефоном клиники, указанными наверху листка.
– Отлично.
Это очень напоминало музыкальный видео клип. На сцене, застланной искусственным дымом и освещенной пульсирующими разноцветными огнями, в окружении мокрых от пота артистов кордебалета Анита Дьямонд, легендарная рок и порно звезда. Высоко подбрасывая ноги, дергаясь и вращая бедрами, исполняет обычную для своего репертуара душераздирающую песню, страстно умоляя не трогать ее тело, пока она не скажет, а если дашь ей счастье, тогда другое дело... для тебя... йя-йя-йя-а-а-а!
Фонограмма песни звучит тише, силу набирает голос Аниты Дьямонд:
"Анита Дьямонд, свободная и независимая, выходит к вам, люди. Я знаю, чего я хочу от жизни, и вы тоже..."
Смена кадра. Теперь Анита идет по длинному проходу между рядами в пустом концертном зале - вся в традиционной черной коже, голова наклонена к плечу, словно одна из сережек весит несколько фунтов.
"Я имею возможность петь и приносить вам радость, потому что однажды имела возможность сделать выбор. Да, я сделала аборт. Я не боялась этого тогда и не жалею об этом сейчас. Когда-нибудь у меня будет семья, но сейчас я занимаюсь музыкой и занимаюсь любовью с вами, мои зрители - вот она я,
Она делает высокий пируэт, а потом танцующей походкой идет по проходу на камеру, которая начинает откатываться назад; за спиной Аниты видна огромная сцена.
"Вот что мне нравится в Хираме Слэйтере, вашем губернаторе. Он хочет, чтобы люди вроде меня были свободными, чтобы полностью реализовать свои возможности - и такой губернатор не станет препятствовать вашему развитию! Так пусть же Хирам продолжает работать на вас, и тогда каждый из нас сможет распоряжаться своей судьбой, стать хозяином своей жизни - и добьется успеха!"
В кадре снова появляется ярко освещенная, застланная искусственным дымом сцена, на которой под грохот музыкальных инструментов Анита Дьямонд прыгает, кружится волчком, и заканчивает песню на длинной пронзительной ноте...
Стоп-кадр.
Над застывшим в страдальческой гримасе лицом Аниты Дьямонд появляются слова: "Хирам Слэйтер заботится о женщинах".
Внизу экрана мелко набранный тигр: "Оплачено Комитетом по переизбранию губернатора Слэйтера, председатель Вилма Бентхофф".
Бен Оливер шваркнул на стол пачку исписанных страниц и несколько видеокассет, а потом на шаг отступил назад и уставился на них, в течение нескольких секунд не находя слов. Потом слова хлынули потоком, причем некоторые повторились неоднократно, а под конец прозвучало:
– Что за ......... тут происходит?!
Был понедельник 14 октября, самое начало второго. Сотрудники возвращались с ленча, но Бен весь перерыв просидел в своем кабинете, знакомясь с представленным материалом, и теперь пребывал, мягко выражаясь, в возбужденном состоянии.
Джон стоял в дверях кабинета, ожидая услышать реакцию Бена на собранные им с Лесли материалы - в том числе интервью с Шэннон Дюплиес, Синди Мэри Дэнфорт, патологоанатомом доктором Харланом Мэтьюсом, патологоанатомом доктором Марком Деннингом, Мэрилин Вестфол и, наконец, Максом и Дин Брюверами. С того места, где стоял Джон, реакция Бена казалась довольно сильной. Он бегал кругами по кабинету, словно металлический шарик в бильярде-автомате: отскакивал от стола к противоположной стене, потом подбегал к стеллажу возле двери, а потом снова возвращался к столу.
– Похоже, вы со всем ознакомились, - подсказал Джон.
– Только что закончил просмотр интервью с Брюверами, - рявкнул Бен, а потом помянул имя Господа всуе.
– Да, именно Он нам помог свести воедино все факты, - сказал Джон.
– Извини. Я знаю, что ты религиозен.
– Все в порядке.
Бен вытащил из нагрудного кармана ручку и сунул се в зубы, каковой жест свидетельствовал о его крайнем нервном возбуждении и острой потребности в трубке, от которой он недавно отказался. Он даже рассеянно похлопал себя по карманам в поисках спичек, но потом опомнился.