Пророк

Перетти Фрэнк

– Можно вас двоих на пару слов?

Что ж, бежать было некуда, прятаться негде.

– В чем дело?
– спросила Лесли, поднимаясь с кресла. Теперь все трое стояли в проходе, практически загораживая путь любому, кто захотел бы пройти мимо.

– Как поживает сюжет о выхлопных газах?
– спросила Тина, явно надеясь, что он еще не закончен.

– Я отдала материал Рашу, - сказала Лесли.
– Он уже готов и вставлен в сценарий. Лесли повернулась к Джону.

– Как движется редактура? Джон не покривил душой.

– Просто

замечательно. Впрочем, как всегда.

Тина посмотрела на них таким взглядом, каким смотрит учительница младших классов на двух безобразников, не выполнивших домашнее задание.

– Что ж, отлично. Лесли, можно тебя на минутку?

– Конечно.

Джон понял намек и двинулся к своему столу.

– Джон, - окликнула его Тина, - вероятно, чуть позже я побеседую и с тобой.

– Конечно, - бросил Джон через плечо. Мысленно он молился за Лесли.

Тина придвинула кресло к столу Лесли и села со словами:

– Давай, садись же.

Лесли села.

Потом Тина просто сидела несколько секунд, рассматривая Лесли взглядом, который обычно заставлял ее нервничать и робеть, но сейчас просто разозлил.

Лесли приняла занятой вид и застучала по клавиатуре компьютера, исключительно для видимости.

– Вы можете смотреть сколько вам угодно, но надеюсь, вы не будете возражать, если я попытаюсь тем временем немножко поработать?

– Я хочу знать, над чем вы с Джоном работаете сейчас. Лесли в упор взглянула на Тину; гнев и возмущение придали ей смелости.

– Тина, во-первых, мы обе понимаем, что у нас не очень хорошие отношения.

Тина резко прервала ее:

– А ты понимаешь, не правда ли, какую должность я занимаю, каковы мои обязанности и перед кем ты должна отчитываться?

Лесли посчитала, что ей затыкают рот, и не стала продолжать.

Но она была полна решимости стоять на своем, а если дела примут угрожающий оборот, то так тому и быть.

– Понимаю, Тина.

– Тогда мне хотелось бы знать, над чем вы с Джоном работаете сейчас. Я обязана знать это, а ты обязана сказать мне. Я только что посетила архив и заметила, что ты взяла пленку с записью похорон Хиллари Слэйтер. Чем вы занимаетесь?

– Мы собираем материал для одного сюжета, но пока не добыли ничего существенного и не готовы предложить его вам. Нам потребуется еще немного времени.

– Ты была в больнице "Бэйвью Мемориал" сегодня утром?

Вопрос был задан прямо, и Лесли поняла, что лгать не имеет смысла.

– Тина, я была там в свое нерабочее время и представляла только себя саму, а не телекомпанию - и я так и сказала.

– Кому сказала?

Лесли замолчала, освежила в памяти все неписаные правила отдела новостей и потом заняла твердую позицию.

– Тина, я могу сидеть здесь и увертываться от ваших вопросов, но сама я не люблю, когда люди ведут себя так, и поэтому не хочу так вести себя с вами. Если честно, я просто не желаю обсуждать эту тему. Сюжет еще не предложен никому из редакторов и режиссеров,

а равно не утвержден официально, поэтому студия не имеет к нему никакого отношения, а вы не несете за него никакой ответственности. Послушайте, если вам не понравится идея, когда я предложу ее вам, тогда вы зарубите сюжет на месте. Но до тех пор, пока мы не будем готовы предложить вам сюжет, а для вас не настанет время одобрить его или нет, я не желаю о нем разговаривать.

Тина выпрямила спину. Эта поза свидетельствовала о ее готовности к схватке.

– Ты не хочешь обсудить эту тему с Беном?

– Конечно. Пойдемте.

Лесли поднялась, вышла в проход и даже успела сделать несколько шагов в сторону кабинета Бена, прежде чем Тина наконец сдалась и сказала:

– Подожди.

Лесли медленно повернулась, отметив ледяной взгляд Тины, и возвратилась к своему столу. Она снова села, радуясь первому проблеску надежды: она вынудила Тину сблефовать и фактически вышла победителем из стычки. Политика отдела помогла ей спасти свою шкуру.

Почти все сотрудники отдела новостей знали, что Бен поощряет репортеров, проводящих самостоятельные расследования в поисках сенсаций и эксклюзивного материала - даже в служебное время, - пока они справляются со своими заданиями, и справляются хорошо. И до тех пор, пока режиссеры или главный редактор не берут тот или иной сюжет в работу и не закрепляют его за репортером официально, собранный материал целиком и полностью остается собственностью репортера. Подобная политика давала хороший стимул к деятельности и служила залогом того, что сенсацию не перехватят конкуренты. Вероятно, Тина надеялась, что Лесли не станет ссылаться на это правило, но, к великому ее сожалению, Лесли сослалась.

– Хорошо...
– сказала Тина с плохо скрываемым раздражением, - этот сюжет твой.

– Пока да.

– А Джон Баррет? Он тоже работает над ним? Вопрос загнал Лесли в угол. Она могла бы солгать и сказать

"нет", но Тина сразу распознала бы ложь; а отказ отвечать был бы равносилен ответу.

– Мы оба над ним работаем. Но как я уже сказала, пока мы не далеко продвинулись. Вероятно, чуть позже у нас появится что показать вам.

Тина медленно покачала головой и вынесла приговор:

– Я никогда не одобрю ваш сюжет. Лучше не тратьте время попусту.

– Но, Тина, вы же еще даже не видели материал, - возразила Лесли.
– Вы даже не знаете содержание сюжета.

– Я знаю достаточно, - отрезала Тина.
– И могу твердо обещать, что никогда не пропущу его.

Несколько мгновений Лесли изучала лицо Тины - сейчас суровое, холодное, хмурое, по с едва заметной дьявольской улыбочкой, играющей на губах, - и вспомнила слова Джона о тайной душевной боли Тины. Все сходилось. Она сама почти физически чувствовала эту боль, глядя на Тину, которая сидела перед ней - твердая, как камень, и в то же время хрупкая, как стекло. Впервые Лесли поняла, какие скрытые силы движут этой женщиной.