Пророчица

Ангел Ксюша

— Ну, допустим.

— Ты понимаешь, что он придет! Рихар… — Я выдавила из себя имя древнего, будто выплюнула гнилую еду. Возникло непреодолимое желание немедленно почистить зубы, кожа покрылась мурашками и противным липким потом. Ненавистный образ стоял перед глазами, скалился. — Нам не продержаться ночь.

Влад молчал. Слушал внимательно и, по — моему, уже понимал, к чему я веду. Я не могла видеть его глаз, выражения лица, но эмоции ощущала явно — неприятие, недоверие, отрицание. И надежду.

— Нельзя допустить, чтобы

Кира… — Я запнулась. Страх вернулся, накатил волной, когда представила охотника и младенца в одной комнате. Древнему плевать на возраст. Для него имеет значение лишь ее принадлежность к нашему виду.

— Продолжай.

Нет, даже ледяной тон не остановит меня. Возможно, я действительно с приветом, но моя идея не казалась такой уже безрассудной.

— Андрей хорошо относится ко мне. Если я попрошу, он спрячет Киру. На время. И если до завтра древний не придет, мы заберем ее и уедем, куда скажешь. Ты восстановишься, и я. И даже Лара. Мы…

— Хорошо.

Я не ждала быстрого согласия. Признаться, я вообще не ждала согласия, поэтому опешила и замолчала. Влад тоже молчал. Смотрел перед собой, а может, провалился в беспамятство. Мне было страшно, и до безумия захотелось обнять Глеба. Сознание все еще отказывалось принимать тот факт, что он мертв. Я одна, совершенно одна… Напуганная, растерянная. Но не готовая сдаться.

Лара лихо отворила дверцу, следом за ней — Лина, как по команде. Защитница передела ей пакет с медикаментами, повернулась к Владу, взяла его за руку.

— Только держись, — прошептала ласково и поцеловала его ладонь. Этот жест не понравился мне. Совсем. И не оттого, что ощущения были смутными, а оттого, что я поняла: проклятие сильнее меня, охотника, смерти и предательств. И если раньше я могла спрятаться от него в выстроенном мной мирке, то теперь прятаться было негде — стены пали. И я почти пала, но все еще ревную его.

— К тебе? — спросила защитница, легко нажимая на педаль газа.

— Заедем кое — куда, — уклончиво ответил Влад и назвал адрес. Хорошо, что Рита спала, иначе точно подняла бы бучу. Не хватало еще паники, а сегодня меня уже достаточно обзывали чокнутой. То, что Влад так легко согласился, обескуражило и насторожило. Но я не стала заморачиваться причинами — не до того было. Согласился, и хорошо.

Достала из сумки мобильный, набрала заученный наизусть номер и замерла, слушая длинные гудки.

— Привет, Полина, — бодро поздоровался охотник.

— Ты дома? Есть дело.

— Дома. Приезжай.

Я отключила телефон и поняла, что, по сути, теперь могу доверять только ему. Глеба нет, а в балансировании над пропастью очень важно иметь человека, на которого можно опереться. И из всех моих знакомых я выбрала его — охотника. Мужчину, который по непонятным причинам испытывал ко мне симпатию. Впрочем, она была взаимной.

Лара затормозила у знакомой хрущевки, и я выскочила в ночь. Почти бегом поднялась по лестнице,

вспоминая, все ли есть в сумке. Разрываемая противоречивыми чувствами и мыслями, казалось, неспособная оторвать от себя ребенка, но понимая, что иначе никак.

Андрей открыл почти сразу и почти сразу сник.

— Что случилось? — спросил встревоженно, осматривая меня со всех сторон.

— Охотник, — коротко ответила я. — Древний. Нет времени. Нужна помощь.

Рубленные фразы по существу помогали сосредоточиться. Я протянула Андрею сумку и умоляюще посмотрела в глаза.

— Спрячь Киру.

Он вздохнул, отвел взгляд. Показалось, у меня даже сердце перестало биться — я застыла в ожидании вердикта, мысленно скрестив пальцы и умоляя небеса, чтобы он согласился.

— Я совсем не умею с детьми… — пробормотал он, но сумку взял. — К тому же, ей будет плохо со мной, Поля.

— Все лучше, чем со мной. Заберу ее завтра.

Я впервые была в его спальне. Как и кухня, комната была уютной — мягкий ковер на полу, двуспальная кровать, накрытая простеньким плюшевым пледом, на тумбочке роман Кинга с закладкой посередине. Небольшой шкаф из светлого дерева в углу и красивая зеленая штора с ламбрекеном на окне.

Я осторожно положила сверток на кровать, прижалась губами к теплому лбу ребенка, понимая, что если сейчас не уйду, разревусь прям тут. Нельзя раскисать! Нужно продержаться ночь. Завтра мы уедем, и все будет хорошо.

Дала Андрею четкие инструкции, как кормить ребенка, показала, где лежат памперсы и сменные ползунки. На Киру старалась не смотреть. Она проснулась и заворочалась, поэтому я поспешила выйти в коридор, чтобы не передумать. Недовольное кряхтение младенца давило на психику почище всяких приемов, нужно было идти. К тому же непонятно, сколько продержится Влад. Мы все должны отдохнуть и набраться сил.

В коридоре Андрей поймал мою ладонь, заглянул в глаза.

— От древнего не спрячешься на улицах, Полина.

— Знаю.

— У меня хватит сил, чтобы напустить морок на двоих. — Он вздохнул, и мне показалось, чайные глаза посмотрели умоляюще. — Останься.

Неожиданное тепло разлилось в груди, сдавило горло спазмом. Вспомнился Глеб, его забота — немного грубоватая, но надежная. И последние слова. Я замотала головой и вырвала руку.

— Не могу.

Зашнуровала кеды и, наплевав на все запреты, крепко обняла охотника.

— Если не вернусь…

Он кивнул.

— Я позабочусь о ней.

Время тянулось невыносимо медленно, хотелось бежать, двигаться, действовать. А еще казалось, что мы едем в ловушку. За закрытой дверью, пусть даже под защитой, мы как на ладони перед разъяренным убийцей.

Лара вырулила на главную улицу, нажала на газ. Никто не говорил ни слова. Рита спала, Лина сидела натянутая, как струна, и смотрела перед собой. Влад не шевелился. Может, уснул, а может, провалился в беспамятство.