Пророчица
Шрифт:
— Как ты думаешь, какие у него планы?
Гибс пожал плечами.
— Черт возьми, понятия не имею, и никто не знает. Поначалу мы считали, что он действительно планирует подчинить себе несколько окраинных планет и образовать собственную маленькую империю, но тут он перенес свою деятельность в границы Республики.
— А вы уверены, что он не планирует выступить против нее?
— Мы отрабатывали и такую версию, — ответил Гибс, глядя на террасу, где три золотистопурпурные птицы опустились на автоматическую кормушку.
— Но ведь
— Которые рассредоточены на пятидесяти или шестидесяти тысячах планет. Неожиданный удар по Делуросу VIII мог бы вызвать столь большой хаос, что нам, пожалуй, пришлось бы пойти на сделку с ним.
— Я сильно в этом сомневаюсь.
— Ну не знаю, по крайней мере такой была наша первоначальная оценка, — сказал Гибс. — На всякий случай мы отозвали назад 23-й флот для защиты системы Делуроса от возможного нападения, хотя этому Помазанному понадобятся годы, чтобы собрать силы, представляющие по-настоящему серьезную опасность. Но вот что интересно: примерно год назад или около того он, по-видимому, изменил свои интересы.
— Ну?
Гибс кивнул.
— Да. Согласно данным, полученным нами от осведомителей, он, кажется, вступил в схватку с другой религиозной деятельницей, которую называют Пророчица. Возможно, он почувствовал конкуренцию. — Гибс улыбнулся и в удивлении покачал головой. — Только диву даешься, где они берут такие имена и как находят последователей. — Помолчав, Гибс продолжал: — Как бы то ни было, в настоящее время он скорее всего скрывается где-то на окраинах Республики и стремится распространить свое влияние на галактическое ядро. Это означает, что в ближайшее время он появится на Внутренней Границе.
— Зачем?
— А я-то надеялся, что ты мне расскажешь, — сказал Гибс. — В конце-то концов ведь это тебя он пытается убрать.
— Я впервые услышал его имя два дня назад, — сказал Айсберг, наблюдая через стену-окно, как две из трех лун планеты быстро перемещаются по небу.
Гибс вновь пожал плечами.
— Я рассказал тебе все, что знаю.
— Но не все, что известно Республике, — отметил Айсберг. — Я хочу выяснить, где он находится сейчас.
— Если бы нам это было известно, мы бы немедленно попытались его задержать.
— Все же я хочу знать то, что известно Республике, — сказал Айсберг. Он пристально посмотрел на Гибса. — Я хочу видеть его личное дело.
Гибс приказал Сиднею принести ему еще один коньяк.
— Сомневаюсь, что оно существует.
— Ну да, будешь мне байки рассказывать, — презрительно фыркнул Айсберг. — Я ведь тоже работал на силы безопасности, забыл?
— Я вовсе не пытаюсь тебя одурачить, Карлос. Они ни черта не знают про него.
— У них же должны быть фотографии, голографии, биографические сведения, данные о том, с кем он контактирует…
— Карлос, это секретные материалы, — ответил Гибс, беря из рук Сиднея коньяк. Робот поклонился, забрал пустой стакан Гибса и ретировался в другую
— А я уверен, что можешь. Тебе надо лишь связаться с Делуросом и сказать им, что тебе нужно это дело. Ты ведь по-прежнему имеешь на это право.
— Наверняка там есть сомнительные моменты, которые могут поставить правительство в затруднительное положение, но никак не помогут тебе, — сказал Гибс. — Система безопасности ведь тоже не без коррупции. Если там упоминаются имена агентов или должностных лиц, находящихся под следствием, но которым официально не было предъявлено обвинения, я не хотел бы, чтобы их имена попали тебе на глаза.
Он помолчал, упершись взглядом в Айсберга.
— Вот мое условие: я затребую досье у главного компьютера на Делуросе, но просмотрю его и оставлю только то, что посчитаю безопасным передать.
— Меня это устраивает, — ответил Айсберг. — Я бы хотел получить файл и на Пророчицу.
— В этом я не смогу тебе помочь, и это правда, — сказал Гибс. — У нас нет на нее дела. По правде говоря, если бы наши осведомители не упомянули о ее конкуренции с Помазанным, мы даже не знали бы о существовании этой самой Пророчицы.
— Очевидно, он считает, что Пророчица представляет для него угрозу, — сказал Айсберг. — И если человек, обладающий таким могуществом, проявляет беспокойство из-за Пророчицы, то какого черта Республика ничего про нее не знает?
— Карлос, мне это тоже кажется невероятным, — признался Гибс. — Но если и найдутся какие-нибудь материалы, я согласен предоставить тебе их на тех же условиях: я опущу все сведения, которые могут создать неприятности для нашей конторы. — Он помолчал и добавил: — Это максимум, что я могу для тебя сделать.
— Договорились, — согласился Айсберг.
Гибс прошел в свой кабинет, включил компьютер и послал от своего имени запрос на дело Помазанного. Тем временем Айсберг поднялся и обошел комнату, любуясь произведениями искусства, выполненными аборигенами и людьми, которые приобрел Гибс или, что более вероятно, его архитектор-декоратор.
Немного погодя хозяин вернулся.
— Это займет пару минут, — объявил он.
— Главное, что мне надо, — сказал Айсберг, — это перечень мест, где я вероятнее всего смогу обнаружить его или его последователей, пару голографических изображений, материалы, относящиеся к его прошлому, и список наемников, которых он использовал.
— Я полагаю, что он вербовал всех, кого мог, — ответил Гибс. — И я сразу тебе скажу, что ни голографии, ни даже фотографий не будет: на всех процессах его представляли помощники.
— Откуда тогда вам известно, что он мужчина? — спросил Айсберг.
— А почему ты считаешь, что нет?
— Потому что, как мне кажется, шесть лет назад о нем никто не слышал.
Гибс помолчал, видимо, пытаясь проследить ход мысли Айсберга и наконец улыбнулся.
— Так ты думаешь, что он — это Пенелопа Бейли?