Пророчество
Шрифт:
– Это ваш дом?
Он кивнул с виноватой улыбкой школьника.
Впереди показался знак: «Дальше движение транспорта запрещено». Справа торчала маленькая будка билетной кассы, а позади нее через ров был перекинут деревянный мост, за которым находилась небольшая лужайка с огромным кривым дубом и полудюжиной стоящих в беспорядке машин. Печать запустения коснулась не только замка, но и всей прилегающей территории. Было видно, что прилагаются титанические усилия, чтобы поддержать былое великолепие, но исход битвы с разрухой уже предрешен.
Оливер нажал на тормоз, и автомобиль остановился. К ним
– Капитан Кирк! Привет, дружище! Привет, привет! Поздоровайся с Фрэнни!
Собака прыгнула на колени к Фрэнни, заколотила хвостом, когда девушка ее погладила, затем перебралась через Оливера, выскочила наружу и вопросительно гавкнула.
Женщина наконец подошла к машине и остановилась, тяжело дыша, удостоив Фрэнни лишь внимательным, беглым взглядом. У нее было доброе, довольно приятное лицо. На ее синей нескладно сидевшей футболке красовалась надпись, сделанная золотыми буквами: «Местон-Холл, Восточный Суссекс». Немного картавя, она произнесла уверенным голосом:
– Доброе утро, лорд Шерфилд.
– Доброе утро, миссис Бикбейн. Как у нас дела?
Фрэнни смотрела на него с возрастающим удивлением. Она почувствовала себя немного не в своей тарелке. Женщина вновь скользнула по ней изучающим взглядом, словно по выставочному экспонату. Фрэнни была раздражена, Оливер не торопился ее представить.
– Неделя была неплохая, – произнесла женщина, – да и сегодня началось хорошо. Уже около дюжины.
Оливер одобрительно кивнул. Спаниель снова нетерпеливо тявкнул.
– Тихо! – крикнул Оливер.
Женщина вновь вздохнула и вытерла лоб тыльной стороной ладони, давая понять, что устала от жары.
– Вчера был удачный день в чайных комнатах. Куча бездельников. Целых двадцать четыре. Все пили самый дорогой чай.
– Прекрасно. Замечательно. Вы хорошо поработали.
Мотор все еще работал, и Фрэнни сидела, вежливо улыбаясь, чувствуя, что является объектом пристального изучения. Наверняка она еще многого не знала, но надеялась выяснить все в течение следующих двадцати четырех часов, особо не привлекая к себе внимания. Она внимательно слушала, что женщина стала говорить Оливеру. Несмотря на нервозность, граничащую с паникой, Фрэнни старалась не пропустить ни слова.
– Мы можем делать здесь гораздо больше, не только поить их чаем. Надо держать все это открытым и зимой тоже. По-моему, на этих бездельниках можно неплохо заработать.
– Да… а-а… да, конечно, вы правы… конечно. – Оливер задумчиво кивал, глядя на Фрэнни. – Это… э-э… мисс Монсанто, – сказал он. – Миссис Бикбейн.
Миссис Бикбейн выпрямилась и наклонила голову набок, чтобы лучше рассмотреть Фрэнни.
– Здравствуйте, – произнесла она приятным, но несколько подобострастным тоном, который немного смутил девушку.
– Привет, – ответила Фрэнни.
Оливер включил передачу.
– Ну хорошо… э-э… увидимся позже.
– О, кое-что. Молодой Клифф из деревни хочет поговорить с вами.
Оливер установил рычаг в нейтральном положении.
– Клифф Уэббер? – переспросил он с недоумением.
– Сын Чарли
– А-а. – Оливер все еще, казалось, был в замешательстве.
Миссис Бикбейн оглянулась и, убедившись, что никто не подслушивает, произнесла:
– Собирается жениться. Хочет поговорить с вами насчет дома.
– Я буду сегодня в конторе.
– Я скажу ему, чтобы он забежал к вам, хорошо?
– Хорошо, около трех.
Он медленно тронулся с места, Капитан Кирк побежал за ними. Машина свернула на дорогу, посыпанную гравием, и поехала вдоль замка.
– Миссис Бикбейн, – сказал Оливер, – иногда напоминает дракона, но она управляет всем этим железной рукой. – Он остановился и терпеливо подождал, пока молодой японец сфотографирует свою девушку на фоне главного входа.
Фрэнни вопросительно повернулась к Оливеру:
– Лорд Шерфилд?
Он ради приличия сделал смущенное лицо.
– Я вспоминаю о титуле. Моя жена обычно… – Он замолчал.
– Значит, вы пэр?
– Боюсь, не слишком деятельный. Когда я не в банке, я провожу почти все время здесь, пытаясь поддерживать хоть какой-то порядок.
Фрэнни поглядела в окно. С близкого расстояния было заметно, что дом запущен куда сильнее, чем казалось поначалу. Краска на окнах отслаивалась, отсутствовали большие куски кирпичной кладки. Стены нуждались в немедленном ремонте, а сами камни столетиями разрушались ветром и дождем, под сточными желобами их покрывала зеленая слизь. Растения взбирались по стенам, закрывая некоторые окна, а кое-где даже проникая внутрь.
Фрэнни внимательно рассматривала герб, вырезанный на каменной плите над воротами, заметив среди прочих символов дракона и надпись на латыни, которая сделалась неразборчивой от времени. Японец широко улыбнулся, и Оливер вновь тронул машину с места. Ей казалось все это нереальным, похожим на сон, когда она попыталась осознать, что это действительно дом Оливера и они остановятся именно в нем. Она представила себе, что сказал бы ее отец.
Дорога уперлась в невысокую стену, за которой виднелось круглое, окаймленное резным бордюром озерцо с неработающим фонтаном. Большая вывеска предупреждала: «Частная собственность. Посетителям вход воспрещен».
Оливер потянул ручной тормоз и выключил мотор. Снаружи скакал и пронзительно лаял Капитан Кирк. Фрэнни спрыгнула на землю, и пес будто сошел с ума: завертелся на месте, пытаясь поймать свой хвост, скользя лапками по гравию, затем перепрыгнул через стену, обогнул озерцо и понесся к растущим невдалеке буковым деревьям. Она захлопнула дверь – звук разнесся в воздухе, и снова наступила абсолютная тишина. Через несколько мгновений ее нарушило блеяние овец, доносившееся издалека.
Оливер открыл багажник и достал сумки. Фрэнни, наслаждаясь запахом травы, прошла по лужайке к парапету и взглянула на простирающийся до самой долины парк. Зеленые холмистые луга, на одном из которых паслась пара лошадей, на другом – отара овец, спускались к густому дремучему лесу на дне долины. Сквозь деревья виднелось мерцавшее жемчужным блеском озеро. Другая сторона долины также заросла лесом, переходящим в пастбища, по которому разбрелись овцы. Повсюду возвышались каменные обелиски, классические колонны и статуи, что усиливало возникшее у Фрэнни ощущение нереальности.