Проповедник

Мила-Ха

«Ты был слишком беспечен и снисходителен».

Отвращение и ярость подавляют меня. Она всё испортила. Я был глуп! Моя ошибка ударила меня прямо в лицо. Мне пришлось взять всё в свои руки. Снова начать выслеживать её, вторгаться в её личное пространство в её отсутствие. Такое поведение затрагивает меня, но также позволяет не погружаться полностью во фрустрацию. Увы, как и при любой форме зависимости, мне нужны всё большие дозы. Опиум компенсирует, но моя зависимость больше не имеет предела, я постоянно жажду следующего

укола.

***

Месяц спустя

Под кайфом, я не знаю как, оказываюсь затаившимся в лесу возле хижины, мои чувства затуманены опиумом и поглощены ею. Жажда, которую она пробудила, стала неконтролируемой. Я улыбаюсь, алчный, зловеще алчный.

«Очисти её! Выпотроши эту шлюху! Вырви свой плод из её чрева», — неистовствует зверь.

Я подавляю своё нетерпение, потому что всё же остаётся лёгкое недомогание, которое, возможно, лишь своего рода страх сцены перед моим выходом для последнего акта.

Финальный акт. Возвращение к Бытию

«...а теперь прости преступление рабов Бога твоего...» (Бытие)

Глава 26

Мэрисса

И вот мы здесь, месяцы спустя. Я устроилась в своем ветхом кресле, в этой заброшенной старой хижине, и наблюдаю, как туман лижет поляну.

Декорации, достойные дурного сценария фильма ужасов.

С той лишь разницей, что это — реальность. Жажда мести, что точит меня изнутри до болезни, — отнюдь не плод воображения. Я знала, что возвращение к какой-либо рутине, даже от случая к случаю, будет невыносимым.

Дьявол вплел свои нити в самую мою глубину и не собирается отпускать.

Я совершила немало поступков в этом проклятом месте. Поступков, которыми не горжусь. Я испытывала влечение и физическое желание к этому монстру. И каждый раз я задаюсь вопросом, как же я позволила ему так развратить себя.

Сегодня мои мысли неумолимо возвращаются к той ночи, когда я ему уступила. К вечеру, когда наша порочность была взаимной. В конечном счете, он был прав: я явила свою истинную природу и получила от этого колоссальное удовольствие.

— Если человек твердит тебе на каждом шагу, что небо фиолетовое, в конце концов ты сам убедишь себя, что это ты спятил, веря, будто оно синее, — шепчет мне совесть, пытаясь утешить.

Как бы там ни было, он начал эту битву и выиграл первый раунд, но на этом всё и кончится. Пусть я всё ещё не знаю, как поставить точку в этой главе, я на удивление спокойна. Параллель между моей жизнью и встречей с Фентоном в том, что Бог, возможно, и отвернулся от меня, обрекая на ад с самого моего рождения, но если всё это — чтобы привести меня к этому моменту, то пусть будет так.

Пусть он идет к черту!

Адское

пламя может вечно меня опалять — я своё отомщу. Возмездие свершится. Фентон не уйдет от расплаты. И я всё подготовила, чтобы выманить его из норы. Психопат не выносит фрустрации и потери контроля. Когда он узнает, что его противозачаточные пилюли, якобы, не подействовали на меня, он этого не стерпит. Это пробудит его ярость. По моим губам расползается коварная улыбка. Я с наслаждением вступаю в то, что он считает своей собственной игрой, своим шансом вновь захватить власть над моим существованием.

Не дождешься, ублюдок! Я жду тебя!

Он придет. Ничего по-настоящему не начнется, пока его здесь не будет.

***

Два дня спустя

Я одета в низ спортивного костюма и свободную футболку и готова отправиться спать. Вдруг сверху доносится шум. Я замираю и прислушиваюсь. Капает вода. Спустившись к лестнице, я щелкаю выключателями, но, кроме света на первом этаже, ничего не загорается. От тревоги сжимается грудь.

Это он? Конечно же он. Это так на него похоже.

Торопливо я ищу в прихожей в ящике, разыскивая фонарик и один из стволов, что припрятала по всему дому. Вооружившись и осветив себе путь, с бешено колотящимся сердцем, медленно поднимаюсь по ступеням, затаив дыхание. Внимательная к малейшему звуку, крадусь по коридору, приближаясь к двери в ванную. Перед ней я осторожно толкаю полотно и скольжу внутрь, прощупывая пространство стволом. Кран горячей воды закрыт неплотно, а пробка в раковине не вынута. Полузаполненная чаша выпускает густое облако пара, зависшее в воздухе. Я перекрываю тонкую струйку и осматриваю каждый уголок тесного помещения. Луч моего фонаря вдруг останавливается на зеркале. Пар рассеялся, и на запотевшей поверхности я различаю следы написанного слова: ГНЕВ.

Наша история разыгрывается именно в этот момент.

Скрипнула половица. Краем глаза я замечаю тень, быстро промелькнувшую в коридоре. Под наплывом адреналина пульс участился. Спазмом свело живот, я бросаюсь в смежную спальню, чтобы перехватить его у основного выхода. Но он быстрее. Резким толчком меня швыряет в сторону, я теряю равновесие и фонарь. В последний момент удерживаюсь о ближайшую стену и навожу оружие на темную массу, вырисовывающуюся в полумраке. Он замирает в метре от моего «Глока».

— Прости, я не хотел причинить вред ребенку, — заявляет он, демонстративно показывая ладони, пытаясь меня неуместно успокоить.

Даже готовясь к этому, я испытываю приступ паники, оказавшись лицом к лицу с этим чудовищем. Половина его лица освещена лунным светом, пробивающимся сквозь окна, другая — в тени, что делает его еще опаснее. На пару секунд я теряюсь в извилистых лабиринтах памяти, и моя ненависть, и отвращение к этому ублюдку накатывают с новой силой. Револьвер, нацеленный на него, дрожит в моей руке.