Проповедник
Шрифт:
Или это я?
— Ты... ты женат..., — лепечу я, пытаясь образумить его.
— Уже недолго. Мне надоело жить во лжи. Я переехал, пока не будет оформлен развод. Мои дети предпочли остаться с матерью. У меня право видеться с ними через выходные, — рассказывает он, нахмурив брови.
Он потерял работу, семью, свою репутацию. У меня разрывается сердце от того, что я втянула его в свое падение. Как и Уоллеса. Мои и без того измотанные эмоции в клочьях. Скорбь по моему другу и напарнику внезапно возвращается, как откат пламени.
Он тоже был отцом, мужем, но он также был коллегой и образцовым другом.
Склоняя голову под струей, которая
— Прости... я так виновата, — всхлипываю я.
— Ты не виновата, — вздыхает он.
Подавленная, я прижимаюсь к нему и буквально рыдаю. Ужас, горе и страх последних событий вырываются наружу разом, и я рыдаю, пока у меня не начинает болеть горло. Итан держит меня, время от времени целуя в лоб.
— Всё кончено, — хрипло шепчет он мне, осторожно снимая мою промокшую одежду, а затем и свою.
Совершенно сбитая с толку, я моргаю, прежде чем наконец осознаю свою наготу и эрекцию Итана. Но ведь я должна выглядеть ужасно со своими шрамами. Ожоги оставили глубокие и уродливые отметины, а следы от лезвия Фентона покрывают большую часть моей грудины и бока.
Он был прав: даже мертвый, он всё еще здесь.
Мое тело пережило его обладание. Но не мое душевное здоровье. Как будто почувствовав мое отчаяние, Итан целует каждую частичку моих старых ран, очищая их своими поцелуями.
— Итан, мне не нужна жалость.
Его прикосновение электризует и успокаивает.
— Это не жалость... это любовь.
Это должно было бы смущать, но то, что он так увлеченно рассматривает меня, — ощущение успокаивающее и утешительное. Когда его губы находят мои, меня охватывает мягкое тепло.
— Позволь мне показать тебе, — шепчет он мне.
Он долго утешает меня, целуя с преданностью и нежностью. Я не знаю, сколько времени мы остаемся так, но я цепляюсь за эту надежду, потому что мне это нужно больше всего для исцеления. Чтобы сделать это, мне придется двигаться вперед, пытаясь собрать осколки по одному. Я буду вечно проклинать тот момент, когда Фентон Граам вошел в мою жизнь. Я не знаю, сможем ли мы с Итаном преодолеть это испытание. Я не настолько наивна, чтобы верить, что мы будем жить счастливо с детьми или без, ведь идеальные концовки существуют только в сказках, но я хочу закрыть эту страницу и вернуться к своей жизни, как будто Фентон был всего лишь дурным сном.
***
Устроившись на террасе кафе, я просматриваю сообщения Итана на смартфоне. Как долго длится счастье? Не могу сказать. Я живу с Итаном уже почти два месяца, и мы стали практически неразлучны. Он исполняет все мои желания, и не только те, что связаны с постелью!
Он любит меня.
Каждое его движение свидетельствует об этом. Это успокаивает. Хотя он больше никогда не повторял этих слов с того вечера, как забрал меня. Возможно, чтобы не ставить меня в неловкое положение или из страха, что я не смогу ответить ему тем же. Потому что, хоть со стороны мы и выглядим как обычная пара, я знаю — это не так. Так что, в промежутках между бурями, мы привыкаем друг к другу. Благодаря ему моя жизнь вновь обретает смысл. Эта связь, что я ощущаю между нами, — больше, чем просто физическое влечение. Это более глубокое притяжение, которое усиливается
Погруженная в мысли, я слышу знакомый голос:
— Привет, Мэри.
Услышав это имя, у меня леденеет кровь. Я замираю, затем поднимаю взгляд, сохраняя бесстрастное лицо. Заложив руки в карманы, он смотрит на меня с игривой улыбкой.
— Привет, Гэри, — приветствую я его с облегчением.
Одетый в белую футболку, он стоит передо мной. Я не видела его с того дня, как он помог мне сбежать с ранчо. Итан заверил меня, что против него не выдвинули никаких обвинений. Бенни Тейлору не так повезло. Его легко нашли и арестовали. Теперь он отбывает срок в тюрьме «Хантсвилл Юнит» за пособничество преступнику и нападение на федерального агента при исполнении. Увечья, которые получил этот жалкий засранец, не смягчили судью. Гэри долго разглядывает меня, и это время кажется бесконечным.
— Как дела? — наконец выдавливаю я.
— Хорошо, — лаконично отвечает он.
— Правда? — настаиваю я, покусывая губу.
— Да, — улыбается он мне.
Это не мое дело, но я не могу не спросить:
— Чем занимаешься сейчас?
— Переехал на три улицы отсюда, в довольно симпатичную квартиру, и работаю грузчиком… В общем, всё не так уж плохо.
— Рада это слышать, — говорю я искренне.
Я беру свою чашку, делаю глоток.
— Я беспокоилась о тебе, — признаюсь ему.
— Незачем, — успокаивает он меня.
— Почему ты не давал о себе знать?
Он пожимает плечами.
— Что бы я тебе сказал? — усмехается он.
Мне неловко, в памяти всплывают обстоятельства нашей встречи и то, как мы расстались.
— Я знаю, что это ничего не исправит, но всё равно прошу у тебя прощения за то, что использовала Сюзан
— Я прощаю тебя… и благодарю.
Озадаченная, я приподнимаю бровь. Он добавляет:
— Если бы ты не пришла ко мне в тот день, чтобы выбраться с Ранчо, я, возможно, был бы сейчас мертв, как и остальные.
Я вздыхаю. Он прав. По моему скромному мнению, Фентон не собирался никого щадить.
— Я двинулся дальше. И тебе следует сделать то же самое, — советует мне Гэри, всё так же улыбаясь, прежде чем повернуться и пойти своей дорогой.
Я над этим работаю.
«Исход»
«Для многих исход впервые заставляет их покинуть свой дом, чтобы жить и видеть по-другому...»
(Николь Олье)
Глава 27
Мэрисса
Пять лет спустя
Мы переехали в Лос-Анджелес и попытались вернуться к нормальному течению жизни. Итан открыл частную практику. Что до меня, я как смогла восстановилась, приняв должность в Калифорнийском университете. Я преподаю на кафедре криминологии. Из профилиста я превратилась в лектора. Университет делает вид, что рад видеть меня в своих рядах, но большинство коллег считают мое присутствие вторжением. У меня дурная репутация из-за дела «Руки Божьей», разразившегося пять лет назад. К сожалению, в сознании людей я навсегда остаюсь связанной с Фентоном. Я привыкла. Наше будущее теперь зависит от нашей способности адаптироваться и выстраивать новые основы.