Пропавшие
Шрифт:
— Может, это он убил Салливан, а затем, полный раскаяния, повесился? — предположил Бойд.
— Он убил Салливан? Взгляни на него. Худой, рост метр с кепкой. Он бы и простуду не пережил.
— А в припадке ярости? — продолжал Бойд.
Лотти сверкнула в его сторону взглядом:
— Порой ты мелешь такую ерунду.
Тело Брауна слегка покачивалось на ветру, голова свисала на бок, в сторону Лотти, а широко открытые глаза смотрели в никуда. Лотти отвернулась от тела и провалилась в снег.
—
— Может, и правда увидела, — ответила Лотти.
Она остановилась, оглядывая место преступления. Лежащий на боку и слегка провалившийся под снег стул; портфель на земле рядом с машиной, за которой стояла другая машина. Затем Лотти увидела ключ в замке входной двери. Офицер О’Донохью записывала все, что говорил парамедик; на месте преступления побывали уже все. Лотти сомневалась, что криминалистам удастся обнаружить что-то полезное.
— Предсмертная записка? — спросила Лотти.
О’Донохью пожала плечами:
— Я все кругом обыскала по прибытии, но не обнаружила ничего снаружи. Если и была записка, то где-нибудь под снегом, уже промокшая. Боже, никогда в жизни не видела столько снега.
— А этот Харт заходил в дом? — спросила Лотти, указывая на ключ в двери.
— Нет, насколько мне известно, — ответила О’Донохью.
К Лотти подошла Линч:
— Харт говорит, он друг Брауна и заехал повидаться после того, как узнал о смерти Сьюзен Салливан.
— Как он узнал о Сьюзен?
— Браун позвонил ему. Когда он приехал, то сразу увидел тело и вызвал скорую помощь. Он был здесь, когда приехала первая полицейская машина, не сводил глаз с Брауна. К дому не подходил. По крайней мере, он так утверждает. — Линч смахнула снежные хлопья, размывающие чернила в ее блокноте. — Очевидно, он в ужасном состоянии. Мне вызвать машину, чтобы его отвезли домой, или вы предпочитаете допросить его сегодня?
— Я слишком устала, чтобы формулировать правильные вопросы. Пусть приезжает на допрос утром, — сказала Лотти. Краем глаза она приметила блок аварийной сигнализации на стене у двери. — Спроси его, знает ли он код сигнализации.
— Хотите, чтобы я утром тоже позвонил? — спросил парамедик с улыбкой до ушей.
— Офицер О’Донохью записала ваши показания, — сказала Лотти. — Спасибо вам за помощь.
— О, чуть не забыл, — выпалил парамедик. — Я нашел это в снегу у двери.
Лотти смотрела на его руку в перчатке, сжимающую зеленый фонарик.
— Вы подняли его?
— Ну конечно, — ответил он, смотря на нее широко раскрытыми глазами. — Ох, простите. Наверное, надо было оставить это там?
— Наверное, надо было. — Лотти опустила фонарик в пакет для улик и запечатала его. — Он был включен или выключен?
— Я его выключил. Чтобы сохранить батарейку.
Лотти готова была его прибить, но отвернулась, едва сдерживая гнев.
— Болван, — пробубнил Бойд, когда парамедик удалился.
— Бойд, если не сегодня, завтра кто-то, кроме меня, услышит тебя,
Зазвонил ее телефон. Корриган.
— Босс хочет видеть нас через пятнадцать минут, — сказала Лотти. — Он что, не видел, какая на улице погода?
По возвращении в город Бойд остановился у полицейского участка, чтобы прикурить сигарету. Снегопад слегка утих, табачный дым отчетливо виднелся на морозном ночном воздухе. Лотти хотелось затянуться хоть разок, но это будет перебор. Она никогда не останавливалась на малом. Зависимое расстройство личности — так любила называть это ее мать. «Спасибо, мама».
Зайдя в приемную, Лотти проверила телефон. Ни новых сообщений, ни пропущенных звонков. Она позвонила домой. Ответила Хлоя:
— Привет, мать. Ты скоро?
— Еще нет, — сказала Лотти. — У меня встреча с суперинтендантом. Не знаю, сколько она продлится. — Лотти подавила накатывающее чувство вины. Что она могла поделать? Ей нужно было работать, а это порой включало в себя и сверхурочные часы.
— Не переживай. Мы приглядим за домом, — сказала Хлоя.
— Кэти уже дома? — Лотти переживала за старшую дочь.
— Кажется, она у себя в комнате.
— Проверь, чтобы убедиться.
— Сделаю.
— И скажи Шону, чтобы выключил свою игровую приставку.
— Конечно. Поговорим позже. — Хлоя повесила трубку.
К ее приезду домой они уже будут спать, вполне способные сами о себе позаботиться. У них все будет хорошо. А вот на свой счет Лотти не была так уверена.
Смахивая на ходу снег с плеч, Бойд присоединился к ней.
— Пойдем, — сказал он. — Суперинтендант ждет, а мы уже опоздали.
— А вы не особо спешили.
Корриган ходил взад и вперед по своему кабинету, словно солдат на службе.
— Это самоубийство или что? — Он не стал дожидаться ответа. — Неважно, пока будем считать это самоубийством. Хватит и одного убийства на сегодня. Что бы это ни было, мы докопаемся до правды. Я не хочу, чтобы эти ребята из Дублина обошли нас, так что лучше действуйте сообща. Организуйте поквартирный обход всех соседей, опросите каждого, нужно поставить людей на телефоны, составить пресс-релизы, организовать встречи с журналистами.
«Ты будто в своей стихии», — подумала Лотти.
— Я не считаю, что Джеймс Браун покончил с собой, — вставила Лотти.
Корриган хмыкнул:
— И как же вы пришли к такому заключению?
— Думаю… слишком все сходится, понимаете?
— Нет, не понимаю, — ответил Корриган. — Просветите меня.
Лотти прикусила губу. Как могла она объяснить внутреннее чутье? Корриган был помешан на своей карьере и беспрекословном следовании правилам. Его любимой мантрой в отношении расследований было «Либо по-моему, либо никак иначе». У Лотти же были другие методы… собственные. В любом случае, он не стал дожидаться ее ответа.