Пропавшая глава
Шрифт:
– А почему, не знаете?
Патрисия сомкнула губы. потом кивнула.
– Чарльз не слишком охотно распространялся на эту тему, но я заметила, что он был серьезно обеспокоен ее... желанием прибрать все к рукам. Эта женщина подавляла его. А Чарльз всегда был совершенно независимой личностью; он не выносил ни малейшего принуждения.
– А не подумывал ли он о том, чтобы порвать с ней?
Вновь задумчивый кивок.
– Мне показалось, что да. Я никогда не вторгалась в его личную жизнь наши отношения складывались иначе. Однако за несколько дней до... этого трагичного случая он сказал мне нечто такое, что я впрямь решила: их отношения висят
– Не вспомните, что именно он вам сказал?
– Постраюсь. Я как раз зашла к нему поработать на компьютере. Чарльз уже собирался уходить, но перед самым выходом обронил, что "приговорен к вечному холостячеству". Именно так. Я запомнила, потому что чуть позже он повторил эту фразу.
– А вы не знаете, не расторг ли он помолвку?
– Нет, - ответила она, чуть приподнимаясь и подворачивая под себя ноги.
– Он ничего не говорил, а я не спрашивала.
– Мисс Ройс, минуту назад вы сказали, что ваши отношения с мистером Чайлдрессом "складывались иначе". Не могли бы вы уточнить эту фразу? Как бы вы сами охарактеризовали ваши отношения?
– М-мм. Хорошо. Вот что - зовите меня, пожалуйста, Патрисией. Единственный, кто обращается ко мне так формально, это мой банковский кредитор, а я не хочу о нем вспоминать. Я понимаю, как это звучит, но мы с Чарльзом были просто добрые друзья - и все. Знакомы мы с ним уже целую вечность. Господи, даже подумать страшно - ведь уже десять лет прошло с тех пор, как мы впервые встретились на совещании молодых писателей в Вермонте. Мы подружились сразу. У нас с Чарльзом оказались одинаковые литературные вкусы и пристрастия: мы восхищались одними и теми же авторами, и одних и тех же презирали. Уже в Нью-Йорке мы с ним основали нечто вроде товарищества. Помогали друг другу, поддерживали в трудную минуту, читали рукописи, давали советы и так далее. Нам было хорошо вдвоем - мы получали много пользы от общения.
– Но дальше делового общения ваши отношения так и не зашли?
Патрисия едва не улыбнулась.
– Мистер Гудвин, вы когда-нибудь были женаты?
– Во-первых, я отношусь к форме обращения так же, как и вы. Я предпочитаю, чтобы меня называли Арчи, и прошу вас обращаться ко мне именно именно так. А на ваш вопрос отвечу: нет, не довелось. А что?
– Мне кажется, что у вас есть подруга. А то и не одна. Это так?
Я кивнул.
– Да, и я понимаю, что вы хотите сказать.
На сей раз она и вправду улыбнулась; вышло довольно мило.
– Да, Арчи, я это тоже понимаю. Как часто вас спрашивают: "Когда ты наконец женишься на такой-то и такой-то?"
– Случается.
– Так вот, как и вы, я никогда в браке не состояла, но даже сейчас, одиннадцать лет спустя, не могу ответить, права ли была, отказавшись в свое время от одного предложения. Однако я знаю, что можно дружить с мужчиной, не уделяя все внимание сексу. Я понимаю, что Дебра Митчелл видела во мне угрозу своим отношениям с Чарльзом, но опасаться меня ей было ни к чему. Главным своим врагом была она сама, её характер.
– Понятно. Вы, должно быть, сейчас работаете над новой книгой?
Патрисия вдруг сжалась, потом покачала головой из стороны в сторону.
– Я работала над романом о Шотландии времен последнего правления Стюартов. Он был наполовину готов... Однако после случившегося я даже смотреть на него больше не могу. Все в нем напоминает мне о Чарльзе, ведь почти все было создано в его квартире.
– Значит, теперь он пылится в кладовке?
– Нет, он погиб,
– Я уничтожила набор. Его больше нет - даже следов не осталось.
– А как отнесся к этому ваш издатель?
Она развела руки в стороны.
– Он пока ничего не знает, хотя мне придется признаться в содеянном. Правда, срок подходит только осенью, а редактору я даже первых глав не показывала.
– Жаль. Послушайте, Патрисия, а кто, по-вашему, мог бы убить Чайлдресса? Кому была выгодна его смерть?
Она протестующе замотала головой.
– Нет! И именно поэтому я не верю, что его убили! Мистер... Нет, Арчи, Чарльз застрелился - и тут уж ничего не поделаешь. От этого его смерть не становится менее трагичной. Кстати, однажды он уже пытался покончить с собой. Это было несколько лет назад, когда его рукопись - он назвал её "Великий американский роман" - последовательно отвергли семь или даже восемь издателей. Он пытался отравиться газом, но сосед вовремя учуял запах. Его успели спасти. С тех пор он не раз лечился у психотерапевтов, но не проходило и нескольких месяцев, как он впадал в очередную депрессию. Очень был тонкий человек, чувствительная натура.
– У него, кажется, не было близких родственников?
– Только одна или две тетки, да ещё какая-то кузина в Индиане. Сам он родом из городка по названию Мерсер. Мать умерла два года назад. Это я хорошо помню, потому что он ездил к ней и провел у её постели последние несколько месяцев. Он сильно изменился, когда после этого вернулся в Нью-Йорк.
– Каким образом?
Патрисия зажмурила глаза и начала раскачиваться взад-вперед. Потом, заморгав, ответила:
– Он повзрослел. Или даже постарел. Возможно, именно так и случается, когда теряешь очень близкого человека. Он был единственным ребенком, а отца потерял очень давно, поэтому всю горечь последней утраты перенес в одиночку.
– Она содрогнулась.
– Извините, не хотела омрачать вам настроение. Просто с тех пор Чарльз уже никогда не был прежним; перестал шутить, да и улыбку на его лице я почти больше не видела.
Держу пари, что ты и сама не из племени весельчаков, подумал я. Да и у психотерапевта лечилась, наверное, тоже не раз. Вслух же я сказал следующее:
– Вы сказали, что Чайлдресс дал вам ключ от своей квартиры? Скажите, этот ключ вам не знаком?
– Я повертел перед её носом своим новым приобретением.
– Нет... не думаю, - сказала она, беря ключ и всматриваясь в него.
– А что?
– Да так, ничего особенного. Что ж, спасибо за помощь. На всякий случай, возьмите мою визитку - вдруг вспомните что-то полезное. Да, ещё один вопрос, - произнес я, как бы случайно вспомнив и одновременно вставая со стула, который давно нужно было выбросить на самую грязную свалку.
– Да?
– Для протокола - где вы были в прошлый вторник до того, как пошли к Чарльзу? Скажем, начиная с полудня.
– Я ждала этого вопроса.
– Патрисия Ройс тоже встала. Ее светловолосая макушка доставала мне до шеи.
– Я сидела дома и никуда не отлучалась. Теперь вы спросите, видел ли кто-нибудь меня в это время, да? Нет, никто. И по дороге к Чарльзу, а его дом всего в трех кварталах от моего, я тоже не встретила никого из знакомых.
Если из-за этого я становлюсь подозреваемой, то тут уж ничего не попишешь. Боюсь, что не смогла вам существенно помочь, мистер Арчи Гудвин. Да и никто не сможет, если вы будете считать, что Чарльз не собственноручно свел счеты с жизнью.