Пропавшая глава

Голдсборо Роберт

– Я очень признателен за ваше согласие поговорить со мной, - начал я.
– Должно быть, вам тяжело пришлось в последние дни?

– Да, - кивнула Патрисия Ройс, разглядывая поношенные передки кроссовок. Голос у неё был певучий.
– Скажите, вы с мистером Вулфом представляете какую-нибудь страховую компанию?

– Нет. Наш клиент - частное лицо, считающее, что мистера Чайлдресса убили.

– Да что вы? Господи, и кому только такое могло в голову взбрести? На её не знающем косметики лице - вполне, впрочем, приятном, - не отразилось ровным счетом ничего. Глядя на нее, я с упоением разглядывал

веснушки, щедро усыпавшие вздернутый носик. Всю жизнь обожаю веснушки есть грех.

– Сам точно не знаю. Насколько мне известно, тело обнаружли вы?

Патрисия пригнулась вперед, пристроив тонкие бледные руки между коленок; синие глаза, не задерживаясь на мне, закружили по комнате.

– Я вас от чего-то отвлекаю?
– спросил я секунд пятнадцать спустя, с трудом скрывая раздражение.

– Что? Ах да - нет, нет, конечно.
– Она встрепенулась так, будто я вывел её из летаргического сна.
– Да, тело нашла я... Я уже рассказала полицейским и какому-то репортеру, который ко мне приезжал, что пошла к Чарльзу - его квартира всего в нескольких кварталах от моей, - чтобы поработать на его компике. Я часто поступала так в его отсутствие. У меня тоже есть персональный компьютер, но он сломался.

Патрисия встряхнула головой и уставилась в какую-то точку над моей головой. Я уже решил, что она снова забылась, но на сей раз оцепенение длилось всего пару секунд.
– В последний... да, вторник... я позвонила утром Чарльзу, чтобы узнать, можно ли воспользоваться его компьютером - мой как раз забарахлил. Чарльз всегда мне позволял, вот и тогда он сказал, что весь день будет отсутствовать, допоздна. Часа в три я пошла к нему и... нашла его.

– Где?

– Вам это и в самом деле необходимо?
– в голосе Патрисии прозвучал надрыв.
– Разве вы не знаете, что я самым подробным образом рассказала все это полицейским?

– Мисс Ройс, я понимаю, что вам тяжело, но очень хотел бы услышать все подробности из ваших уст.

Она обвела взглядом гостиную и лишь потом кивнула.

– Хорошо, будь по-вашему. Кофе хотите?

Я, поблагодарив, отказался, а Патрисия, откинувшись на спинку дивана, провела рукой по волосам.

– Хорошо, так на чем я остановилась? Ах да, я пошла к Чарльзу, открыла своим ключом дверь... Он дал мне ключ давно, несколько лет назад. Я вошла и... О, вы ничего не записываете?

Я улыбнулся:

– У меня прекрасная память.

Патрисия попыталась улыбнуться мне в ответ, но вышло это у неё неважно.

– Могу вам только позавидовать. Когда-то, в Хартфорде, я по окончании школы устроилась в газету, но без записной книжки и шагу не могла ступить. Особенно, когда интервью брала. Потом, правда, догадалась диктофон купить. Ну да ладно... Войдя в квартиру, я прошла в дальнюю спальню, которую Чарльз переделал под кабинет, и... увидела его на полу, возле письменного стола. Пистолет лежал рядом. Крови почти не было. Совсем чуть-чуть, на... виске. Она устало провела рукой по лицу, бледность которого подчеркивала яркую синеву её глаз.
– Ну вот, это, наверное, все. Он был уже мертв. Я позвонила в полицию, и они примчались. Очень быстро, буквально через несколько минут.

– Вы узнали пистолет?

– Да, это был пистолет Чарльза. Во всяком случае, он выглядел точь-в-точь, как тот,

который Чарльз приобрел в январе или феврале. Он даже показал мне, где его держит - в тумбочке возле кровати. На всякий случай, сказал он, если вдруг кто-то вломится в квартиру, пока я работаю.

– Мне сказали, что в ближайших домах и даже в самом доме Чарльза было несколько краж со взломом.

Патрисия кивнула, изучая свои руки.

– Да, именно поэтому он и решил обзавестись оружием. Но, вы знаете, я много думала об этой истории и пришла к выводу, что, возможно, он и в самом деле задумал покончить с жизнью...

– Так вы уверены, что это все-таки самоубийство?

Патрисия Ройс скрестила на груди руки и расправила плечи. Я вдруг тоже почувствовал необоримое стремление расправить плечи. Еще десять минут в её обществе - и я перениму все её повадки.

– Конечно, уверена!
– воскликнула она.
– Кто мог желать его смерти?

– А что могло побудить его покончить с собой?

– Я же сказала - я много думала на этот счет. Я очень хорошо знала Чарльза - он был сильно подвержен настроениям. Особенно остро переживал неудачи. Даже когда на горизонте не было ни облачка, он был склонен к хандре. Даже к депрессии. А в последнее время он был заметно удручен.

– Почему?

– По ряду причин, - ответила она, нахмурив хорошенький лобик. Затем на полминуты замолчала, раскачиваясь взад и вперед. Наконец продолжила: Во-первых, рецензии на его книги были не слишком благоприятные. Особенно на последнюю. Вы их читали?

Я помотал головой из стороны в сторону.

– На мой взгляд, его книги прекрасные, - сказала она.
– Может, я и не вполне объективна, что вполне объяснимо, но я свято убеждена: его романы про Барнстейбла ничуть не уступают книгам Дариуса Сойера. Несправедливые рецензии здорово попортили Чарльзу кровь, особенно - мерзкая статейка, которую тиснул в "Газетт" этот паршивый Хоббс. И ещё Чарльз переживал из-за того, что в "Монархе" - издательстве - его не ценят по достоинству.

– А вы согласны с такой самооценкой Чарльза?

– Мистер Гудвин, - сказала она, избегая моего взгляда, - вы вновь обращаетесь не по адресу. Вы, должно быть, знаете, что я тоже писательница. Разумеется, не столь известная, как Чарльз, но четыре романа я опубликовала - действие в них происходит в восемнадцатом веке. На рабовладельческом Юге или в Англии. Думаю, что каждый писатель в той или иной степени страдает паранойей. Всем нам кажется, что нас недооценивают или, в крайнем случае, воспринимают как должное. А в случае Чарльза это чувство ещё усиливалось тем, что условия последнего контракта вообще казались ему оскорбительными. А потом наложилось ещё одно обстоятельство...

– Продолжайте, прошу вас, - пришпорил я Патрисию, опасаясь, что она опять погрузится в летаргию.

Патрисия возвела глаза к потолку.

– Вы знаете, что он был помолвлен и собирался жениться?

– Да, что-то слышал, - уклончиво признал я.

– Это правда, - пробормотала она, по-прежнему не сводя глаз с потолка.
– Женщина эта - её зовут Дебра Митчелл - весьма привлекательная, а также довольно известная; она работает на телевидении. Так вот, в последние недели Чарльз стал мучиться сомнениями на её счет.