Пропащий
Шрифт:
Я молчал.
– Может быть, я и сбежала, Уилл. Но ведь и ты тоже. Какой у нас был выбор? Или нашего брата нет в живых, или он жестокий убийца. В любом случае, для меня он умер.
Я снова посмотрел на фотографию.
– Он не обязательно виновен, ты же знаешь.
Мелисса подняла глаза – передо мной снова была старшая сестра.
– Перестань, Уилл. Не обманывай себя.
– Он защищал нас, когда мы были маленькими. Переживал за нас. Любил нас.
– Я тоже любила его. Но и не питала иллюзий насчет него. Он был склонен к насилию, Уилл, и ты это знаешь.
– Это еще не значит, что он убийца.
Мелисса снова закрыла глаза, как будто искала в себе внутренние силы.
– Ради Бога, Уилл, скажи, что он делал там ночью?
Наши глаза встретились. Я молчал. Мое сердце внезапно пронизал холод.
– Забудь об убийстве. Зачем ему понадобилось спать с Джули Миллер?
Ее слова наполнили мою грудь ледяным холодом. Я едва мог дышать. Наконец каким-то чужим металлическим голосом я выдавил:
– Мы с ней уже год как расстались.
– Ты хочешь сказать, что забыл ее?
– Я… Она была свободна. И он тоже. У меня не было причин…
– Он предал тебя, Уилл. Посмотри, наконец, правде в глаза. Как минимум, он спал с женщиной, которую ты любил. Разве брат может так поступить?
– Мы расстались, – повторил я, пытаясь вновь обрести почву под ногами. – У меня больше не было прав на нее.
– Ты любил ее.
– Это тут ни при чем.
Мелисса смотрела мне прямо в глаза.
– Ну и кто теперь бежит?
Я сделал шаг назад и неловко сел – почти упал – на бетонные ступеньки, пряча лицо в ладонях. Некоторое время я сидел, буквально собирая себя по кускам.
– Все-таки он наш брат, – сказал я наконец.
– И что ты хочешь? Найти его? Отдать в руки полиции? Помочь ему скрываться? Что, скажи!
Я молчал.
Мелисса перешагнула через меня и открыла дверь.
– Уилл!
Я поднял глаза.
– Меня это больше не касается, извини!
Я вспомнил, как она, еще подростком, лежала на кровати в своей комнате, распространяя запах жевательной резинки, и фантазировала, размахивая руками, а мы с Кеном сидели на полу и слушали раскрыв рты. Если Мел лежала на животе и болтала ногами в воздухе, то обычно говорила о мальчиках, вечеринках и прочей ерунде, но если ложилась на спину и смотрела в потолок – ну, тогда начинались мечты! Эти мечты… я долго потом думал о них. И ни одна не сбылась.
– Я люблю тебя, – сказал я.
И, как будто прочитав мои мысли, Мелисса заплакала.
Первая любовь никогда не забывается. Мою первую любовь убили.
Мы с Джули Миллер познакомились, когда их семья переехала на Коддингтон-Террас. В это время я учился в девятом классе. Встречаться мы начали через два года и стали совершенно неразлучны. Наш разрыв был удивителен лишь своей абсолютной предсказуемостью. Мы поступили в разные колледжи. Конечно, любовные клятвы вполне могли бы устоять и перед временем, и перед расстоянием. Однако не устояли. Хотя и выдержали дольше, чем это обычно бывает. Проучившись первый год, Джули позвонила
По идее, я должен был попереживать и успокоиться. Я был еще совсем молод, да и ситуацию едва ли можно считать уникальной. Так бы оно в конце концов и получилось. Время и расстояние помогали, и я уже начинал более трезво относиться к случившемуся. Но затем Джули умерла, и это все изменило. Казалось, ее тень никогда больше не отпустит моего сердца.
Пока не появилась Шейла.
Отцу я фотографию решил не показывать.
Я вернулся в свою квартиру в десять часов вечера. Все так же пусто, затхло, непривычно. Никаких записок. Если жизнь без Шейлы будет такой, то мне и жить не хочется.
Клочок бумаги с телефоном ее родителей лежал на столе. Какая у нас с Айдахо разница во времени? Час, два? Я не помнил точно. Так или иначе, там должно быть восемь или девять часов вечера. Еще не слишком поздно для звонка.
Я упал в кресло и стал смотреть на телефонный аппарат. Как будто он мог подсказать мне, что делать. Телефон молчал. Я взял в руки клочок бумаги с номером. Когда я посоветовал Шейле позвонить родителям, она так страшно побледнела… Это было вчера. Еще вчера. Как же быть? Тут же мелькнула мысль: посоветоваться с матерью – она наверняка знает правильный ответ. И новая волна горя накрыла меня с головой…
В конце концов я решил, что должен действовать. Сделать хоть что-нибудь. Если больше ничего не приходит в голову, то надо звонить родителям Шейлы.
После третьего гудка трубку взяла женщина:
– Алло?
Я откашлялся.
– Э-э… миссис Роджерс?
Пауза.
– Да?
– Меня зовут Уилл Клайн.
Я немного подождал, чтобы проверить, значит ли мое имя что-нибудь для нее. Но если и значило, она этого никак не показала.
– Я друг вашей дочери.
– Какой дочери?
– Шейлы.
– Ясно, – сказала женщина. – Насколько я знаю, она в Нью-Йорке.
– Да.
– Вы оттуда звоните?
– Да.
– Что вам угодно, мистер Клайн?
Хороший вопрос. Только я и сам не знал, что на него ответить. Поэтому начал с самого очевидного:
– Вы не знаете, где она?
– Нет.
– Вы видели ее, разговаривали с ней?
– Я не видела Шейлу и не разговаривала с ней уже много лет, – устало сказала женщина.
Я открыл рот, потом закрыл его, не зная, как продолжить разговор.
– Вы знаете, что ее разыскивают?
– Да, нам звонили из полиции.
Я переложил трубку в другую руку.
– Вы сказали им что-нибудь полезное?
– Полезное?
– Вы знаете, куда она могла уехать? Может, кто-то из друзей или родственников смог бы помочь?
– Мистер Клайн…
– Да?
– Шейла давно не имеет к нам никакого отношения.
– Почему?
Я выпалил это, не думая, и был готов к тому, что меня пошлют по вполне определенному адресу. Но мать Шейлы молчала. Я попытался дождаться ответа, однако долго выдержать не смог.