Пропащий

Кобен Харлан

– Бритва, – сказала Таня. – Ржавая. У него это заняло часа два. И он изрезал не только лицо.

Не сказав больше ни слова, она вышла из комнаты и закрыла дверь.

Несколько секунд мы молчали. Затем Крест спросил:

– Ваше имя Луис Кастман?

– Вы из полиции?

– Вы Кастман?

– Да. И я сделал это. Господи, да я признаюсь в чем хотите – только вытащите меня отсюда! Ради Бога!

– Мы не из полиции, – сказал Крест.

Кастман лежал лицом вверх, от его груди тянулась трубка. В такт писку машины там что-то периодически вздымалось

и опадало. Это был белый мужчина, свежевыбритый, с чисто вымытыми волосами. Он лежал на специальной больничной кровати с перилами и рычагами управления. В углу я заметил судно и раковину. Больше в комнате не было ничего: ни мебели, ни телевизора, ни книг, ни журналов. Шторы на окнах задернуты. Мне стало не по себе.

– Что с вами? – спросил я.

Кастман повернул ко мне глаза. Только глаза.

– Я парализован. Полностью… – Он на мгновение остановился, опустив веки. – Ниже шеи – ничего.

Я не знал, как начать. Крест, по-видимому, тоже.

– Пожалуйста… – снова заговорил Кастман. – Вы должны забрать меня отсюда. Прежде чем…

– Прежде чем что?

Он открыл глаза, закрыл, затем снова раскрыл.

– Я получил пулю… когда? Года три или, может, четыре назад. Я ничего не знаю – какое сейчас число, месяц и даже год. Свет всегда горит… непонятно, день или ночь. Я не знаю, кто у нас президент. – Он с усилием сглотнул слюну. – Она сумасшедшая, честное слово. Звал на помощь – все без толку: она обила стены пробкой. Лежу вот так день за днем и смотрю на стены…

Я молчал, и поэтому заговорил Крест:

– Мы здесь не для того, чтобы слушать историю вашей жизни. Нам надо узнать об одной из девочек.

– Вы пришли не по адресу, – ответил Кастман. – Я уже давно этим не занимаюсь.

– Ничего. Она тоже давно не работает.

– Как ее зовут?

– Шейла Роджерс.

– О! – Кастман улыбнулся. – Что вы хотите узнать?

– Все.

– А если я не скажу?

Крест тронул меня за плечо:

– Пойдем.

– Что? – В голосе Кастмана зазвучала паника.

Крест перевел взгляд на него:

– Вы не хотите нам помочь, мистер Кастман. Хорошо, мы не будем больше вас беспокоить.

– Погодите! – крикнул он. – Ладно! Знаете, сколько раз меня навещали с тех пор, как я здесь?

– Нам все равно, – бросил Крест.

– Шесть! Ровно шесть раз. И ни разу за последний год. Все шесть – мои бывшие девчонки… Приходили посмеяться, посмотреть, как я хожу под себя. И если хотите знать, я был даже рад – что угодно, лишь бы разогнать скуку… Понимаете?

– Шейла Роджерс, – напомнил Крест.

Трубка издала мокрый чавкающий звук. В открытом рту Кастмана вздулся и лопнул пузырь. Он вздохнул и начал говорить:

– Я встретил ее – дайте подумать – то ли десять, то ли пятнадцать лет назад. Тогда я работал на автовокзале. Она приехала на автобусе из Айовы или Айдахо – в общем, из какой-то дыры…

Автовокзал… Я хорошо знал, как это делается. Сутенеры стоят на вокзале и ждут свеженьких девчонок – тех, что удрали в Нью-Йорк, чтобы стать актрисами,

а то и просто избавиться от скуки или строгих родителей. Расхватывают их прямо на месте и начинают обрабатывать так, что в конце концов остаются только косточки.

– У меня все шло отлично, – продолжал Кастман. – Главное, я белый. Девчонки со Среднего Запада обычно побаиваются черных братков. А я – другое дело. В деловом костюмчике, с портфелем. И действую тонко, не тороплюсь. Короче, стоял я у ворот номер 127, как всегда. Там проходит народ, приезжающий с шести разных направлений. Гляжу – она идет. Товар – высший класс! Лет шестнадцать, не больше, в самом соку. Да вдобавок еще и целочка. Правда, тогда я этого еще не знал, потом выяснил.

Я сжал кулаки. Крест незаметно встал между мной и кроватью.

– Ну, я и начал ей пудрить мозги. По полной программе, вы знаете…

Мы знали.

– Обещал, что сделаю ее супермоделью. Конечно, тонко так, не в лоб – не то что эти кретины. Но Шейла – она была поумнее других. Осторожная. Я видел, что она не все принимает за чистую монету. Это ничего, это нормально. Я ведь никогда не давлю, я говорю как порядочный. В конце концов, им самим хочется верить, разве не так? Слушают байки о том, как новых суперзвезд находят в закусочных, и прочую чушь. Потому они сюда и летят, как мухи на мед…

Машина перестала пищать и издала булькающий звук. Затем сигналы возобновились.

– В общем, Шейла сразу зажалась, ясное дело. Сказала, что никогда не ходит на вечеринки и все такое прочее. Я говорю – ладно, нет проблем, я тоже не такой, я деловой человек. Профессиональный фотохудожник и охотник за талантами. Мы просто сделаем несколько снимков. Надо же как-то начинать карьеру. Никаких вечеринок, никаких наркотиков, сниматься только в одежде – все, как она сама захочет. А я и в самом деле неплохой фотограф, у меня получается. Гляньте-ка на стены – это все Таня, я снимал.

Я взглянул на фотографии бывшей красавицы Тани, и мое сердце сковал холод. Кастман пристально посмотрел на меня.

– Ты, – проговорил он.

– Что – я?

– Шейла… – Он ухмыльнулся. – Она тебе небезразлична, так?

Я не ответил.

– Ты любишь ее.

Слово «любишь» он издевательски растянул. Я продолжал молчать.

– Понимаю тебя, хорошо понимаю. Товарец был высший класс. А как она умела…

Я двинулся на него. Кастман захихикал. Крест загородил мне дорогу и отрицательно покачал головой, глядя в глаза. Я отступил – он был прав.

Кастман перестал смеяться, но продолжал наблюдать за мной.

– Хочешь знать, как я раскрутил твою девчонку, сосунок?

Я молчал.

– Так же, как и Таню. Я ведь забирал самые лучшие кусочки – те, что браткам были не по зубам. Ювелирная работа. Короче, я скормил Шейле свою легенду и, в конце концов, привел к себе, чтобы сделать фотографии. Вот и все. Больше мне ничего и не надо было. Дальше дело техники.

– Как? – спросил я.

– Ты в самом деле хочешь это знать?

– Как?