Пропала стриптизерша
Шрифт:
Герта сползла в кровати пониже.
Харт погладил одно из ее округлых белых бедер. Он должен был бы почувствовать возбуждение, но не чувствовал его. Вероятно, слишком долго проходил в холостяках.
— О чем ты думаешь? — прошептала Герта. Харт честно ответил:
— О нас.
Он искренне сожалел о том, что все так складывается. Но как это объяснить Герте? Она же теперь его жена. В радости и горе. В здоровье и болезни. Пока смерть не разлучит их. Он надел ей на палец кольцо. Он дал клятву.
Поскольку Харт
— Ты очень привлекательна.
— Спасибо.
— И я люблю тебя.
— Я так надеялась, что ты это скажешь! — выдохнула она.
"Я люблю тебя”. Пустяк! Три слова. Но не для любящей женщины. Любовь все расставляет по своим местам.
Все его сомнения улетучились. Он не солгал Герте. Он влюблен в этого ребенка. Он искал ее всю свою жизнь. Обнимать Герту — все равно что обнимать огонь.
Чья-то тяжелая рука застучала в дверь и наполнила номер новыми звуками.
— Сеньор! Сеньора! — звал мужской голос.
— Скажи ему, пусть убирается отсюда, — прошептала Герта.
— Убирайтесь! — крикнул Харт.
— Простите, сеньор, — сказал мужчина за дверью. — Но вам с сеньорой придется меня принять. Я — из полиции.
Харт вскочил на ноги:
— Что вам надо?
— Ведь это вы — сеньор из Северной Америки, который только что спрашивал о сеньоре Альвередо Монтес?
— Да.
— Тогда откройте!
Харт приоткрыл дверь на дюйм и тут же попытался, но безуспешно, закрыть ее. Высокий мужчина, кому он совсем недавно давал прикурить, стоял в дверном проеме, а прямо позади него виднелся шофер мистера Диринга.
— Не делай глупостей, Харт, — предупредил шофер. — Или мы пристрелим вас обоих прямо здесь.
Харт перевел взгляд с дула пистолета, упирающегося ему в желудок, на лицо человека, держащего оружие.
— Вот так-то! — ухмыльнулся мужчина. — Полагаю, что меня вы можете называть дополнительной страховкой.
Он рассмеялся.
Герта встала с кровати и попыталась прикрыть свою наготу руками.
— Извините, — сказала она, направляясь нетвердыми шагами в сторону ванной комнаты. — Думаю, меня сейчас стошнит.
3 сентября 1958 г. 22 часа 9 мин.
Шофер проводил Герту до ванной.
— Мило! Думаю, мне следовало бы быть аптекарем. А наш пострел везде поспел, верно, Харт? Сначала хорошенькая барышня Коттона, а теперь и вот эта.
Реакция Харта была инстинктивной. Не обращая внимания на пистолет, он изо всей силы ударил шофера. Когда тот рухнул на пол, он попытался ударить его еще и босой ногой, но тот, высокий, которого Харт счел за энсенадского детектива в штатском, тотчас сбил его с ног рядом с кроватью предательским ударом пистолетного дула.
— Тебе не следовало
Шофер поднялся на ноги.
— Похоже, для меня это будет удовольствием, — сообщил он Харту. — До сих пор я просто выполнял работу, но теперь дело принимает личный оборот.
Харт был в одних брюках, поэтому чувствовал себя почти таким же голым, как и Герта. Сидя на полу, он надел носки и ботинки. Затем, встав и опершись о подножие разобранной кровати, надел на себя рубашку, застегнув ее на все пуговицы. Через все его лицо шел безобразный красный рубец, но Харт был слишком зол, чтобы почувствовать боль.
— Вы преследовали нас от самого Розарито? Это вы были в том автомобиле, который обогнал нас на вершине холма?
— Верно, — признался шофер. — Похоже, мы с Луисом приехали в Ньюпорт слишком поздно, чтобы не дать вам поднять шум насчет яхты. Но потом, когда вы потратили время в Тихуане, чтобы сделать из мисс Нильсен честную женщину, у нас появился шанс догнать вас.
— Послушайте, — сказал Харт. — К чему все это? Во что я ввязался?
Луис закурил сигарету.
— Это, сеньор, длинная история.
— Точно, длинная, — подтвердил шофер.
Харт подождал, когда кто-нибудь из них скажет что-нибудь еще. Но оба как в рот воды набрали. Да пусть он лучше провалится сквозь землю, чем спросит еще раз! Похоже, все шансы за то, что Диринг теперь стал играть в открытую. Теперь, на радость миллионеру, уж он разузнает, что к чему.
Харт взял со стула новое белье Герты и юбку с блузкой.
— Я могу отнести все это своей жене?
— Вот это мудро, — с издевкой разрешил Луис. — В противном случае полиция Энсенады арестует ее за появление в общественном месте в ненадлежащем виде.
Шофер заглянул в ванную комнату.
— Это у нее-то ненадлежащий вид? Только не для меня. О'кей, Харт! Отнеси ей одежду.
Герта стояла спиной к двери, держась за край раковины.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил у нее Харт.
— Ужасно! — сказала она. — Меня тошнит и всю выворачивает от происходящего.
— Понятно.
— Все было так красиво. А теперь…
Харт испугался, что с ней случится истерика. Он развернул девушку и легонько шлепнул по щеке.
— Держись!
Она провела пальцами по его лицу.
— Что они с тобой сделали?!
— Ничего, выживу.
Харт подвел Герту к унитазу и закрыл крышку.
— А теперь садись, я помогу тебе одеться.
Одевать ее было все равно что пытаться облачить в костюм мягкую тряпичную куклу. Но ему все же кое-как удалось натянуть на ее ноги чулки. Потом он приступил к надеванию трусиков. Он сперва поставил ее на ноги, а потом натянул их на бедра и кое-как приладил лифчик на грудь.
— Я люблю тебя, Док, — прошептала она. — Я так тебя люблю!