Пронзенное сердце

Кинг Сьюзен Фрейзер

Эмилин немного поспала, проснувшись в сумрачный предрассветный час от страстного поцелуя. Они снова любили друг друга с изысканной нежностью, неторопливо — даже лениво, так что к тому моменту, когда, наконец, почувствовали усталость, солнце уже вовсю светило сквозь ставни.

Позже, покоясь головой на его голом плече, Эмилин спросила:

— Теперь мы объявим о нашем браке?

— Конечно, — ответил Николас. — Сегодня же.

— Это будет трудно.

— Я люблю тебя, — произнес он, отодвигаясь, чтобы взглянуть на

нее, — и наш брак будет признан всеми — сейчас или немного позже, это не имеет значения.

— Но твой отец…

Он приложил палец к ее губам.

— Не думай и не волнуйся об этом. Нам есть о чем поговорить и без него.

Она кивнула, глядя на него в причудливом свете полога.

Он провел пальцем по ее лицу.

— У тебя глаза голубые, словно лазурь. И с золотыми крапинками.

Эмилин рассмеялась.

— А у тебя — серые, как камень, и зеленые, как лягушка. Изменчивый муж, я и не знаю точно, какого они цвета. Но зато теперь я знаю тебя — все равно, как тебя зовут.

— Так и должно быть, — подтвердил он. — А теперь, мадам Агнесса, вставай и быстренько одевайся. У нас полно дел. Я не хочу прослыть проклятым грешником за то, что занимался любовью с монашкой.

Глава 20

Николас сложил пергамент и со вздохом потер затылок. Послание Уота, как и все весточки, приходившие в последнее время в Хоуксмур, сообщало о действиях короля Джона: тот со своим наемным войском двинулся на север, угрожая каждому стоящему на пути замку.

Уот рассказывал и о Уайтхоуке. Бросив письмо на стол, Николас встал, чтобы размять шею и плечи. Питер терпеливо ждал, лениво растянувшись в кресле у камина.

За высокими, закрытыми ставнями окнами бушевала непогода. Ветер завывал, словно стая голодных волков, ледяной дождь барабанил по стеклам. Не самое подходящее для военных кампаний время, подумал барон; и все же вызывало сомнение, что обычай зимнего перемирия убедит короля отложить месть.

Николс мрачно взглянул на Питера.

— Уот пишет, что мой отец получил еще одно королевское предписание, подтверждающее его право на Эшборн. Он пытается лишить меня наследства, а свою помолвку с Эмилин объявляет разорванной из-за ее недостойного поведения.

Питер кивнул.

— И все же и тебе, и твоей жене везет, словно ангелам. Уайтхоук необычайно тих. И вообще, если не считать леди Элрис, твоя свадьба вызвала удивительно мало недовольства, несмотря на крайне странные обстоятельства.

— Ты прав. Леди Джулиан от всего сердца благословила нас. А слуги и крестьяне воспринимают жизнь просто и прагматично. Раньше она была монахиней, теперь стала баронессой. Они могут посмеяться за кружкой пива вечерком, но примут все, как есть и не станут задавать лишних вопросов. Лишь Элрис, как ты верно заметил, исполнена негодования. Но я надеюсь, что она покинет нас, едва позволит погода. Я слышал, что

ее отец ведет переговоры с Шавеном.

Питер выразительно закатил глаза:

— Святые угодники! Шавен и леди Элрис? — Николас пожал плечами.

— Она принесет с собой богатое приданое, а когда-нибудь и немалое наследство. Что до меня, я не хотел бы сообщать леди новости о ее ухажере, — с недовольной гримасой добавил он.

— И я тоже, — согласился Питер. — Но как получилось, милорд, что отец смирился с вашей женитьбой на леди Эмилин?

Николас лишь повел плечом.

— Я вовсе не уверен, что он смирился. Весной меня запросто могут вызвать на турнир, чтобы расквитаться. А сейчас он просто занят другими проблемами — с тех пор, как отправился вместе с королем в Рочестерский замок.

Питер подался вперед.

— Что пишет Уот о Рочестере? Николас, не отрываясь, смотрел в огонь.

— Осада снята. Воины короля убили сорок свиней, а сало использовали, чтобы поджечь стены и взорвать угловую башню. Это было в конце ноября. Джон не знал жалости. Пленников заковали, многие получили увечья. Он даже повесил друга детства. — Николас тяжело вздохнул. — Король сходит с ума от гнева и вместе с иностранной армией продвигается на север. К Рождеству будет уже в Ноттингеме.

— Боже милостивый! — воскликнул Питер, нахмурившись. — Быстро же он шагает! А как же тогда мятежные бароны в Лондоне? Говорят, что они проводят почти все время в пьянстве и игре в кости.

— Это все так, но они страстно мечтают свергнуть короля и испробовали уже почти все законные средства. Из этого ничего не получится. Он тщательно рассчитывает каждый шаг.

— Оппозиционеры уже несколько недель назад собирали землевладельцев Йорка, чтобы обсудить ситуацию, а ты не поехал.

— Я не могу поддерживать тех, кто собирается предложить английскую корону французскому принцу. Хорошо известно, что я на стороне хартии. А помимо этого я не желаю связывать себя с теми, кто выступает против непредсказуемого короля.

— Джон — хитрый трус, — согласился Питер. — Удивительно видеть его во главе армии в такой нелегкой кампании.

— Скорее всего, ему приятно будет обойтись со своими баронами, как с теми самыми свиньями в Рочестере, и забыть об этом. Беда в том, что у северян нет единой армии — каждый стоит сам за себя.

— У северных баронов три пути: сдаться сразу, купить милость короля или готовиться к войне. Николас мрачно кивнул.

— Да. Я долго думал обо всем этом, Перкин, — негромко проговорил он. — Я не сдам Хоуксмур. Мы немедленно начнем укреплять стены.

Пока он смотрел в огонь, ощущая, как янтарное тепло касается его лица, твердое решение созрело в его душе. Он будет защищать свой дом и семью и положит на это все отпущенные ему Богом силы.

— Я не стану и выкупать ворота своего замка, — добавил он. — Проверь свой меч, друг.